Свобода с ароматом цитруса

Ты так думаешь, но это не правда

- Погодите-ка.
Мама подошла ближе и внимательно осмотрела лицо Элайна. Прищуренные глаза расширились. Она отскочила назад.
- Это тот самый! С базара! Ужас какой! Диляра! И давно ты с ним?!
Отец нахмурился и сжал кулаки. Чтобы он не сорвался, я аккуратно отошла от Элайна и подошла ближе к родителям. Неосознанно закрывая собой турка.
- Я вам все объясню. Только выслуш...
Папа резко прервал меня:
- Давно ты с ним общаешься?
От такого вопроса, я онемела.
- Сколько? Правду говори!
В горле встал ком, будто липкая жвачка прилипла. Взгляд опустился вниз.
- Почти с самого дня, как приехали в Стамубл.
Шок отразился на лице матери. Она закрыла рот руками и начала ходить туда и сюда.
- Невероятно... - шептала под нос на турецком, - и в тот день, на базаре... Уже тогда! Это не мыслимо!
А отец покраснел до невозможности. На его висках взбухли вены.
- Как?! Как ты с ним общалась?!
Люди позади него, стали косо глядеть в нашу сторону. Только маме и отцу было наплевать. Впервые. Наплевать на то, что думают о них другие.
Мой взгляд бегал по всем лицам и остановился на отце. Он не мог ждать. Кипел, как чайник. Или бомба с обратным отчётом. Уже хотел взорваться, как я быстро ответила:
- Мы виделись... Ночью.
Что-то скрывать, уже не было смысла. Да мне и не хотелось об этом молчать. Ложь все это время давила в душе. Незаметно, но глубоко проникала своими корнями, надавливая на больное. На совесть. Это было неправильно.
- Ночью, - холодно проговорил отец и провел руками по голове, - ты сбежала ночью, обманывала нас и все из-за этого... Отребья?!
- Папа! Не говори так про него!
Я встала на защиту Элайна и тут же ощутила резкую боль на лице. Отец замахнулся, ударил меня по щеке и закричал:
- Позорище! Зная, что наш бизнес идет коту под хвост, ты нагло врала! Ты вообще...
Мой остекленевший взгляд бездушно смотрел вперед. Руки прижимались к щеке. Что он кричал дальше, я не слышала. Все мое сознание припечаталось к том, что папа поднял на меня руку. Ударил ладонью. Первый раз в жизни.
Теплые руки легли на мои плечи. Я посмотрела вправо и увидела рядом Элайна. Словно в замедленной съёмке, наблюдала за тем, как он отчаянно пытался заступиться за меня. С кровью на губе и синяками, что появлялись на скуле. Ему было больно. Это чувствовалось в его напряженных мышцах и вздрагиваниях, от повышенного тона. Он что-то говорил на английском, по типу "Нельзя так с ней поступать!".
Когда я взглянула на отца, реальность начала медленно возвращаться.
- Даже не смей учить меня, как относится к ней. Ты никто! Понял?! - кричал он, - дерьмо! Что ты можешь дать Диляре? Ничего! С тобой она опустится на самое дно! Будет всю жизнь в бедности! А с нами перед ней открывается весь мир. Если так заступаешься за нее, то должен это понимать.
Договорив, отец схватил меня за запястье и дернул вперед. От шока после удара, тело стало непослушным. Оно позволило вести себя куда угодно.
- Пусть деньги, что ушли тем бандитам, будут откупом. Больше не смей появляться в жизни моей семьи! Хватит!
Руки Элайна безвольно упали по обе стороны тела. Взгляд потух. Он даже не смотрел в мою сторону, пока родители вели меня к машине. И сели со мной на заднее сидение.
Дверь захлопнулась. Водитель услышал наставления. И автомобиль сорвался с места. Элайн, глядящий вниз, остался где-то позади.
Реальность заплыла. В который раз за этот день, на глаза навернулись слезы. Я посмотрела на свои ладони. В этот же момент на них упала одинокая слезинка.
- Какой кошмар, - причитала мама, - какой отвратительный... Грязный, бедный. Ужас!
Она так много гадостей начала говорить об Элайне, что я не выдержала.
- Хватит! Прошу! Он же человек. И не выбирал в какой семье родиться.
Ее глаза сверкнули недобрым огоньком.
- Поэтому и не родился, что полное днище. Богатство достается только лучшим.
Меня прорвало. Злость оживило тело и воскресило эмоции, не смотря на то, что щеку нещадно жгло.
- Ошибаешься! - начала я нескончаемый поток несправедливости, - "лучшие", как ты говоришь, намного хуже простых людей. Элайн за это время показал мне намного больше прекрасного, чем собственные родители. Вы вечно собирайтесь на ненужных мероприятиях. Натягиваете фальшивые улыбки, а сами высматриваете у кого алмазы больше. Вы даже жить не умете! Вечно ищите во всем одну лишь выгоду. Отдыхать нормально не умеете. И даже не любите друг друга!
Мама в шоке раскрыла рот. Лицо пошло красными пятнами, она хотела что-то сказать, но отец заставил замолчать всех.
- Прекратили! Мы сейчас же возвращаемся в отель, собираем вещи и завтра улетаем в Анталию!
Испуг затмил все. Губы задрожали, в ушах появился шум.
- Папа, нет! Я не хочу уезжать отсюда!
Как только я представила, как возвращаюсь в холодный дом бабушки и дедушки, а после в Москву, весь мир превратился в серое и холодное месиво.
- А тебя никто не спрашивает, - отрезал тот и окинул меня брезгливостью, - ты знала, что мы на грани банкротства. И вместо того, чтобы спокойно сидеть в номере, сбегала с каким-то парнем ночью и делала неизвестно что!
Покачав головой, он тихо, но гневно проговорил:
- Захотела отношений? Будут тебе отношения. Выйдешь замуж за Юсуфа. И родишь детей. Исправишь, что натворила. Брак с ним заставит его родителей подписать со мной контракт. Они будут счастливы узнать, что у них рано могут появиться внуки.
- Что?! Нет! Папа! Мы с ним только друзья! Он влюблен в Настю!
Одна новость за другой, как кувалда, припечатывала меня в землю и не давала пошевелиться. Никогда не ожидала от родителей такого. Чтобы ради спасения бизнеса, отдать меня замуж за человека, с которым у нас нет чувств.
- Значит влюбитесь насильно! Если бы ты была послушной, этого бы не произошло. И сейчас же отдай мне телефон. Чтобы повадно не было общаться со всякими.
Я выдржала гневный взгляд на нем, после чего вытащила смартфон из сумки и отдала ему.
Автомобиль приехал к отелю. От злобы на родителей, я вылетела первой и побежала внутрь здания. В зале притормозила. Нашла взглядом Эсму и не смогла сдержаться. Вновь заплакала. Девушка в шоке уставилась на меня. А я, думая только о самочувствии ее брата, сказала ей быстро:
- Позвони Элайну.
Та схватила свой телефон и быстро ушла в другое место, попросив "неСеркана" встать на свое место.
Захлопнув дверь своего номера, я упала на кровать и заревела так громко, как никогда раньше. Боль исходила из груди. Дни в Стамбуле завязались в тугой и непонятный узел. Он сжимался все сильней и прикрывал доступ к кислороду.
Я не могла нормально соображать. До темноты за окнами, продолжала лежать и смотреть в одну точку.
Как же хотелось, чтобы все чувства отключились. Быть бездушной и безэмоциальной лучше, чем разрываться на части.
Когда на небе зажглись первые звезды, в дверь постучала мама. Когда она не услышала от меня и звука, то сама открыла дверь. Видимо, взяла ключ у персонала. Это же мама. Для нее возможно все.
Она вошла внутрь и позвала меня. В голосе уже не было злости. Только грусть.
- Птичка моя, где ты?
Я не ответила, желая стать невидимкой. Но ей удалось найти меня в спальней, включив свет.
- Птичка моя, ну чего ты?
Сев на край кровати, они положила ладонь мне на ногу. Я дернулась и перевнулась на другой бок, чтобы не видеть ее.
Мама тяжело вздохнула и пару минут сидела молча. После тихо сказала:
- Ты прости нас с отцом. Мы сейчас все на нервах. Этот бизнес. Он же переходил от отца к отцу в течении трех поколений. Твой отец не хочет его терять, вот и злится по любому поводу.
Злость заставила меня повернуться.
- Мама. Он ударил меня.
- Знаю, милая моя. Это было ошибкой. И твой отец уже уорит себя за это. Стыдится. Вот и не приходит к тебе. Прости его.
Она подняла руку и погладила меня по той самой щеке. Она все еще пекла, но уже слабо. Еле заметно.
- Да и я тоже, - продолжила та тихим голосом, - не должна была так себя вести. Все мы совершили ошибки сегодня. Но мы же семья. Ты, я и отец. Вместе. Зачем злиться?
Теплые поглаживания немного смягчили мою злобу. Вместо нее наступила обида. Я села ровнее и поджала ноги по-турецки.
- Как можно простить, если он сказал, что выдаст меня замуж за Юсуфа? Я ведь его даже не люблю! Отношусь только как к другу.
- Девочка моя. Уверена, что твой отец не хотел этого говорить. Оно вырвалось само. Из-за злости. Поэтому, ни за кого замуж ты не выйдешь. Пока сама не влюбишься и не захочешь этого.
- Но... - по щеке скатилась слеза, когда я взглянула в глаза матери, - я уже влюблена. В Элайна. И не хочу с ним расставаться.
От мамы прозвучал тихий смех. Больше похожий на усмешку. Насмехательство.
- Моя наивная. Ты ДУМАЕШЬ, что влюблена в него. Посмотри сама. Вы знакомы меньше месяца. Пару раз гуляли вместе. Ты же даже не знаешь его. Не представляешь, какой он в стенах своего дома. Что если он будет поднимать на тебя руки? Ты же не можешь этого знать наверняка. К тому же...
Ее горячая ладонь накрыла мои руки.
- Ты бы все равно уехала. Вы не смогли бы видится с ним. Мужчины они такие, что быстро влюбляются в других. Вот и тебя не стал бы ждать. Представь, как тебе будет больно. Ты все время его ждала, хранила себя, а потом приехала и увидела в его доме другую девушку. Такую же наивную туристку. Это сломает тебя. А мы с отцом всегда с тобой, потому что мы семья. И за любого будем держаться горой. Не забывай этого, хорошо?
Она улыбнулась мне. Так по матерински, как происходило редко, до этого момента.
- Ну же, птичка моя, улыбнись. Все же хорошо? Ты здесь, с нами. А... Элайн в порядке. Больше бандиты его не тронут. Ты сделала все, что могла. Слышишь?
Я молчала. Узел стянул все внутренности и слова матери совсем не помогали. Не успокаивали, как того хотелось. Но ради нее, я сделала это. Натянула фальшивую улыбку.
Этого было достаточно. Мама похлопала меня по щеке и встала.
- Вот и хорошо. А теперь ложись спать. Завтра придется раньше встать, чтобы собрать вещи. Самолет в Анталию на десять. Билеты уже заказаны. Ничего не забудь.
Мама еще раз посмотрела на меня, продолжая улыбаться, а потом вышла и оставила меня одну. Выключила за собой свет. Комната погрузилась в темноту. За окном меркали далекие огни, но я ощущала себя такой одинокой в тот момент. Крошечной и ненужной. Которая, только проблемы устраивала.
Вроде бы, мне даже удалось понять и принять, что говорила мама. Ведь это правда. Мы с Элайном не смогли бы остаться вместе, потому что рано или поздно, сколько дней отсрочки не появлялось, но пришлось бы уехать. И следующая наша встреча неизвестно когда случится. За это время многое поменяется. Изменимся мы и наши чувства.
И все же, было одно "но". Моя наивная душа бунтовала и не желала бросать Элайна. Хотелось быть с ним. Быть в той свободе, что он подарил мне.