Свободная. Между океаном и сердцем.

Часть первая. Остров. Глава 1.

Амстердам в тот день был серым, как старая простыня.

Вода в каналах стояла тяжёлая, свинцовая, и дажк чайки, казалось, кричали с надрывом - будто знали что-то, чего не знали люди. Ветер дул с севера, холодный, упрямый, трепал вымпелы на мачтах и кружева на чепцах дам, которые пришли провожать мужей в колонии.

"Фредерик Хендрик" стоял у причала, накренившись на правый борт - грузчики заканчивали носить последние тюки. Пахло дёгтем, мокрой пенькой, солёной рыбой и за сотню шагов, трюмной сыростью, в которых уже начинали преть бочки с солониной.

Ян ван дер Берг оторвал взгляд от корабля и посмотрел на небо.

Оно было низкое, рваное с тяжёлыми тучами на западе. "К непогоде", - подумал он, но не сказал вслух. Он вообще был не из тех, кто говорит вслух плохие приметы. Он был из тех, кто сжимает челюсть и идёт вперёд, даже когда чует беду затылком.

-Три года, подумал он, и от этой мысли у него свело живот. Не от страха - от счёта. Три года без права ошибки. Если вернусь с пустыми руками, братья скажут: " Мы же говорили, что пятый сын не купец". Если вернусь с перцем и золотом -куплю дом на канале Херенграхт. И никто больше не назовёт меня с презрением младшим.

Он перевёл взгляд на жену..

Элизабет стояла в трёх шагах, закутанная в шерстяную накидку, хотя апрельский ветер был не настолько холодным. Она смотрела на воду. Её лицо было белым, как бумага, которой она выстилала сундуки. Она не плакала -она уже выплакала все слёзы за время, пока собиралась. Сейчас в ней была только тихая, выжженная покорность.

Она не хотела ехать,- знал Ян. Но разве у жены пятого сына есть выбор?

Элизабет вдруг повернулась к дочери и сделала то, чего Ян от неё не ожидал. Она улыбнулась. Тонко, больно, но светло. И прошептала:

-Не бойся, Анна, мы вместе.

Анна и не думала бояться.

Она стояла у самой кромки причала, наклонившись так далеко вперёд, что гувернантка, сухая Мария Клаас, вцепилась ей в плечо мертвой хваткой.

- Фрейлен, вы упадёте!, шипела гувернантка.- И тогда я скажу капитану, чтобы вас выловили сачком. как дохлую кошку!

Анна не слушала. Она смотрела на трюм, куда грузчики затаскивали клетки с живыми курами. Куры орали, перья летели, один матрос выругался так сочно, что Анна мысленно повторила про себя - потом, когда-нибудь, обязательно скажет это вслух, просто чтобы посмотреть, как у гувернантки закатятся глаза.

-Почему они везут кур на Суматру? - спросила Анна, не оборачиваясь.- Там что, нет кур?

Мария Клаас не знала. Гувернантка знала вышивку, псалмы и родословную дома Оранских. Знание о курах не входило в её учебный план.

- Чтобы есть яйца, ответил отец. Он подошёл сзади, положил тяжёлую руку Анне на макушку, и этот жест был единственной лаской, которую она от него помнила. -На Суматре есть куры, но другие. Маленькие, с красным мясом. Европейские лучше несутся.

-Откуда ты знаешь? - Анна задрала голову.

- Читал. - Отец усмехнулся в усы.- Купец должен знать всё, что приносит прибыль. Даже про кур.

Он сказал это, и вдруг его лицо изменилось.На секунду, всего на секунду, Ян ван дер Берг перестал быть рассчётливым агентом VOC и стал просто отцом, который везёт восьмилетнюю дочь через полмира, в болота, в джунгли, где европейские дети мрут, как мухи. Непонятная тревога была у него на душе.

Он быстро отвернулся, чтобы никто не увидел его беспокойства. Кашлянул в кулак, прикрывая глаза, будто ветер набил в них пыли. Но ветра в тот момент совсем не было.

- Иди к матери,- сказал он уже жёстко - Прощайся с городом.

Анна послушалась, но по пути сунула руку в карман и нащупала деревянную корову. Дед вырезал её, когда Анне было три. Игрушка ей очень нравилась - она таскала её повсюду. Корова была точной копией тех, что мычали в трюме.

Я возьму тебя с собой,-подумала она, сжимая фигурку. - Ты увидишь пальмы, и обезьян, и тигров.

Она ничего не знала про тигров, кроме картинок в отцовской книге. Тигры на картинках были красивые - полосаты, с жёлтыми глазами, но от них веяло чем-то страшным, диким.

Вдруг кто-то схватил её за плечи и приподнял в воздух.

- Ах ты рыжий сорванец! - раздался звонкий, чуть хрипловатый голос - Уезжаешь и даже не попрощалась как следует?

Анна заверещала от восторга. Её кружила высокая женщина в тёмно-синем платье с серебряным шитьём, дорогим , но не кричащим. На шее унеё висела золотая цепочка с маленьким сапфиром, а лицо было полное, румяное, с мелкими веснушками, которые она не пыталась прятать под пудрой.

- Тётя Магдалена!- закричала Анна, когда её опустили на землю.- Вы пришли!

- Конечно, пришла, - сказала Магдалена ван Схрейвер и прижала Анну к себе так крепко, что та пискнула. - Ты думаешь, я отпущу свою любимую девочку на край света без поцелуя?

Она опустила Анну, выпрямилась и вдруг стала серьёзной. Повернулась к Элизабет, взяла её за обе руки.

-Элизабет,- сказала она тихо,так, чтобы слышали только свои.- Зачем ты согласилась? Оставь мне хотя бы Анну. Я воспитаю её как родную. Дом у меня большой, денег хватит. Зачем ей эти болота, эти лихорадки?

Элизабет покачала головой.

-Ты же знаешь. Ян непозволит. Она его дочь.

-Ян - упрямый дурак, - сказала Магдалена, но без злобы,скорее с горечью.-Прости, Господи! Ладно. -Она отпустила руки подруги, полезла в редикюль и достала маленький кожаный мешочек на длинном шнурке. - Анна, подойди сюда, милая.

Анна подбежала.

Магдалена надела мешочек ей на шею, поверх платья и затянула узел.

- Не снимай, сказала строго. - Никогда. Что бы ни случилось. Поняла?

- А что там?- Анна пощупала мешочек - внутри что-то твёрдое, гладкое, размером с грецкий орех.

- Талисман.- Магдалена улыбнулась, но глаза её были мокрыми. - И записка. Если вдруг потеряешься - покажешь это голландским купцам. Меня многие знают. Привезут тебя обратно.

- Я не потеряюсь. Я не маленькая, - произнесла Анна уверенно.