Свободная пленница

№23 «Кто копает яму, тот упадет в нее…»

Верна же поговорка: «кто копает яму другому человеку, тот сам в неё упадёт»! В этом убедился и Аман, которого повесили на той самой виселице, которую он готовил для невинного человека. В правде этого выражения убедился и Голиаф, с которым так же поступили как он намеревался поступить с Давидом. В этом в конце времён убедится и сатана, которого свергнут так же, как он намеревался свергнуть Сущего. Но я не об этом… Слушайте же продолжение истории!

***

«Привет! Я – Мэри. Тебя зовут… Эндрю?» - такими словами Мариам приветствовала Андрея, входя в его комнату.

«Да!» - сухо отозвался тот. «Чего пожаловала?»

«Ты русский? Научи меня русским словам пожалуйста! Например, у нас говорят «будь благословен», когда человек чихает, а что у вас говорят?»

«Сдохни, **** (Андрей произнёс скверное слово). That’s how you say it!»

Ещё несколько секунд Мариам смотрела на парня, округлив глаза от удивления. Наконец, уже после того, как к ней вернулся дар речи, она сказала чисто по-русски, безо всякого акцента:

«Верно сказала о тебе Кристина! Каким ты сам являешься, таким ты и называешь других! Если ты не попросишь прощения у Кристины, то об твоём обмане будет знать весь дом!»

В ответ лишь послышалось сквернословие, выражавшее, что Андрею было всё равно. В ответ на это Мариам резко развернулась и вышла из комнаты.

На самом деле Андрею было не всё равно, каким станет его репутация, хоть он и особо не беспокоился о ней. Он слыл человеком неряшливым и грязным, и мало кто любил его. Но вот чтобы все узнали, что он ещё вводит людей в заблуждение… Тогда никто не станет больше ему верить на слово!

Мариам же втайне надеялась, что Андрей образумится и попросит у Кристины прощения. Но она ошибалась. Мало того, что Андрей не сделал это, так он ещё начал настраивать жителей дома против Мариам, говоря о ней всякую неправду и распространяя о ней клевету и сплетни. Одна из них, и долетела до Кристины, и она, к сожалению, поверила ей. Но об этом мы услышим немножко позже.

***

Внезапно её бурчащий живот напомнил Мариам, что она ещё сегодня не ела. Она ринулась на кухню, где уже заканчивали завтрак человек пятнадцать. Некоторые сидели, некоторые стояли, держа в руках тарелки и кружки.

«О, Мариам! Доброе утро!» - воскликнула Дженни. Она была в переднике с большой ложкой в руках, на которой налипли несколько зёрнышек гречки. «Садись – будешь завтракать!» - она указала на что-то наподобие стула.

«Что это?» - спросила Мариам, указывая на своеобразный «стул».

«У нас гречка!» - сказала Дженни отвернувшись и набирая гречку с сосиской Мариам в тарелку.

«Я имея в виду… стул…»

«А! Не бойся – это Джек из подвала ящик притащил и накрыл его чем-то. Не бойся – он не упадёт от твоего веса. Если Джек сидел, то и тебе можно! Он весит целых двести фунтов; кстати, а сколько ты весишь?»

«Я? Девяносто пять!» - сказала Мариам с набитым ртом, уплетая гречку с сосиской.

«Джек уже покушал, и сейчас чинит свой шатающийся стул в подвале.» - внезапно разговорилась Дженни - «Вот если бы кукловод купил нам бы новый… А то у нас так мало стульев в доме…»

«А… Он вернётся сюда?» - спросила Мариам, вставая. «Это же его место!»

«Ничего-ничего!» - заверила её Дженни - «Это для тебя! Я ему сказала, что ты припоздала и, вероятно, тебе не будет места, так он оставил свой ящик и сказал, чтобы я караулила его для тебя. Признаюсь, перо, я в первый раз вижу, что Джек заботится о ком-то!» - воодушевлённо говорила Дженни.

Мариам поперхнулась гречкой, и Дженни начала бить её по спине. Наконец, когда еда прошла в нужное горло, Мариам сказала:

«Спасибо, Дженни, за твой рассказ. Я доем, и занесу стул… то есть ящик обратно Джеку… Ему, наверно, неудобно там…»

***

Сказано – сделано.

«Спасибо!» - сказал Джек, отрываясь от починки стула. Он отодвинул его немного, обнажив при этом небольшой участок кровати, на которой чинил: «Садись!»

«Нет-нет! Я пойду! У Дженни, вероятно, есть куча дел для меня!»

И действительно. Дженни предложила Мариам последить чтобы выяснить, кто же приносит продукты в подвал.

«Мэри, иногда кухня бывает закрыта. Говорят, что в такое время там пополняют продовольствие… Последить за ней можно в глазок из лестничной площадки в подвале, но Джек меня иногда туда не впускает. Говорит, что я могу помешать его работе. Он даже со мною предметами и паззлами из подвала делиться, чтобы я реже его посещала. Может и у него есть свой… Ах, пока последи за кухней. Мне кажется, что Джек ничего не будет иметь против… тебя…»

«Тогда зови, когда кухню закроют! Буду тут как тут!»

После разговора с Дженни Мариам захотела сходить по нужде. Когда она выходила из комнаты, голос из колонок снова поручил ей задание – пройти гостиную. Недоумевая, что там её ждёт, Мариам направилась туда…

Найдя нужные в списке вещи, Мариам потянулась к контейнеру на двери, но кукловод, видимо, решил, что ещё не время выходить из комнаты.

«Поищи внимательней! У меня есть сюрприз для тебя! Подсказка – тиканье!»

И действительно, из-под столика раздавалось тиканье. Мариам тихонько подошла к столу и осторожно заглянула по него. Там лежал, собственно, виновник тиканья – какая-то коробка 10-ти дюймов длинной, пяти дюймов шириной и четырёх дюймов толщиной (1 дюйм это 2,5 сантиметров). Мариам сообразила, что это может быть бомба, но интуиция подсказывала, что коробка уж слишком легка для того, чтобы быть бомбой. Внутри неё что-то бренчало, но оно было лёгким. Её раздумья над тем, что это за предмет, прервал голос из колонок:

«Не бойся, это не взрывчатка, всего лишь сейф. В нем ты найдешь кое-что интересное, но откроется он лишь спустя сутки. Посмотрим, не забудешь ли ты завтра собрать марионеток и посмотреть его содержимое…»

Мариам усмехнулась.

«Если жива буду, и Господь усмотрит – то да!» - сказала она, как советовал Иаков.

Кукловод усмехнулся. Он ещё не дошёл до посланий первых евангелистов, и поэтому не знал, что это тоже записано в библии. И всё-таки ответ Мариам поразил его своей кротостью и простотой. Мариам, которая догадалась, что именно кукловод стащил евангелие и написал ей ту записку, тем более, что он в душе её отчитал словами Христа – и она всегда молилась за него и других обитателях этого дома. Но, казалось, что её молитвы летели не выше потолка – люди в доме ничуть не изменялись, продолжая быть такими же, как раньше.