Свободная пленница

№24 «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете!»

«Да-да! Не переживай – схожу и попрошу!»

***

«Зачем же так жестоко, мышеловкой?» - грустно произнёс Джек. Затем, подойдя к стеллажам, взял оттуда египетскую вазу и протянул Мариам. «Во, держи!». Та лишь растерянно хлопала глазами, не понимая логики поступка Джека. Тот же, как ни в чём не бывало, продолжал: «Смотри, у меня крысы и мыши иногда попадаются во всякие банки, а потом и вылезти не могут!»

«А! Спасибо!»

***

Дженни понравилась идея Джека, но она не сработала. МЫША из вазы выбралась. Акробатка, однако! И Дженни просила Мариам принести всё новые и новые вазы. Поиск ваз не занял и нескольких часов, и, наконец, на столе в кухне, перед Дженни, стояли пять ваз разных форм и размеров, в одной из которых – последней, сидела мышка, уже оставившая свои попытки выбраться наружу.

«Я назвала её Нэн – в честь одной женщины, которая очень любила крыс!» - сказала Дженни, опуская в вазу руку и вынимая Нэн из неё. Затем она сделала то, что Мариам не ожидала – она выпустила МЫШУ на волю!

«Нэн, принеси мне лазер!» - МЫША повиновалась.

«Классно, не правда ли?» - хлопала в ладоши, радуясь, Дженни.

«Да, довольно… впечатлительно.»

«Держи сыр, хорошенькая ты моя!» - ласкала крыску Дженни.

Мариам невольно поморщилась. Крысы не были её любимыми животными, однако они всё же намного приятнее, чем пауки! Тем более крыска была белой и совершенно ручной. Она даже выглядела опрятно, и Мариам невольно протянула к ей руку, чтобы погладить. Та не сопротивлялась, и позволила Мариам погладить её.

«Слушай, Мариам, давай для крыски сделаем домик из ваз? Найди в доме молоток, им мы разобьём вазы, затем снова склеим – уже в новый домик для Нэн! И ещё принеси кисточку, чтобы наносить клей, а то края острые!

Мариам смотрела на собеседницу, как на сумасшедшую. Разбить вазы, красивые произведения искусства, было для неё варварством. Дженни, заметив её удивлённый вид, добавила:

«Что? Не смотри на меня так! Вазы ведь только копии, а не оригиналы! Они – дешёвка, их можно на любом рынке купить!

Прямо тут же, на столе, Дженни разбила вазы. Это для неё, казалось, было делом пустячным. А вот Мариам всё равно не смогла смириться с разбиванием таких красивых вещей, и она сказала, что участвовать в этом не будет. Зато она помогла Дженни их склеить вазы. Получилась пузатая, но весьма красивая ваза, в которую Дженни засадила крыску и вручила се добро ошеломлённой Мариам:

«Вот, держи! Крыску оставь себе, вот тебе даю ещё крупы для неё – она её любит! Когда корм закончиться – приходи… я дам тебе новый…»

Видно было, что Дженни с трудом расстаётся со своей любимицей. На прощание она шепнула крыске:

«Будь умницей! Не серди тётю Мариам!»

Мариам рассмеялась.

«Я уверена – она будет послушной маленькой крыской. Правда, Н…н…»

«Nan, just like abbreviation of nanny.»

«Okay, I memorized that. Thank you for… gift. I’ll make sure you visit her each time possible.»

Дженни погладила крыску сквозь щель в вазе, и отвернулась к плите, чтобы скрыть непрошенную слезу. За то короткое время она уже привыкла к крыске, и расставание с ней было для неё болезненным.

***

Мариам, вернувшись обратно в комнату, поставила крыску на стол. Она насыпала немного корма ей через горлышко странной вазы, в котором та сидела, и, сев на кровать, предалась раздумьям.

«Интересно, как поживает Уильям со своей женой, Лиззи? Ищут ли они меня? Как поживает мой братец? Как поживает папа, мама? Спасся ли папа от вечной гибели?»

Да, Мариам уже как полнедели искали. Полиция вверх дном перевернула весь Вичбридж, так как Мариам оставила для Билла записку на столе: «Уезжаю в Вичбридж. Буду вечером.» Но других зацепок никто не находил. Полиция расспрашивала всех и вся, показывая всем фото девушки, и, разумеется, спросила и Джона, который как раз приехал в центр города чтобы пополнить запасы продовольствия. Тот же как можно безразличнее пожал плечами. Вид его взъерошенной шевелюры и чисто выбритого лица не внушал никому недоверия, и поэтому полицейский отпустил его без задней мысли.

Когда полицейские сообщили Биллу, что они находили следы девушки, то есть её видели, в городе, но никто толком не знает о ней, Уилл был вынужден сообщить об исчезновении Мариам её родителям. Мать её, Амалия, не так сильно переживала об этом, ибо у неё была надежда на встречу с ней в небесном городе, а вот отец не имел этой надежды. Всё равно, для Амалии это было очень тяжёлым ударом, и она тяжело заболела. Врач поставил неутешительный диагноз: рак лёгких, и посоветовал Амалии как можно дальше уехать из того места, где они жили. По словам доктора, это было нехорошее место, где люди часто заболевали именно этой болезнью. Врач посоветовал вырезать опухоль, на что Амалия с большими молитвами, раздумьями и постами, согласилась. Но мало она знала о том, что метастазы уже распространились за пределы лёгких, и что ей предстоял переход в вечность.

Вернёмся же к нашему повествованию. Мариам сидела на кровати, задумчиво смотря на картину, висевшую прямо перед её взором. Это была картина довольно мрачного дома, поэтому Мариам невольно вспомнились слова из псалма Давида:

«И если и я пойду долиной тени смерти, то не убоюсь зла – Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.»

«Я – овечка у Христа, В Нём – вся жизни полнота!» - запела Мариам по-русски в полголоса.

Её песню прервал голос кукловода, который ничего не понимал из её песни, что и, собственно, взбесило его:

«Вижу, что ты уже достаточно освоилась в доме. Не пора ли тебе заняться своим освобождением? Найди, хотя бы, дверь. Она в прихожей, если ты не в курсе.»

Мариам вздохнула и поплелась в прихожую, прихватив с собой рюкзак, в который она, ещё утром, запихала библию…

***