Свободная посадка

Пролог

Дождь в Москве в час ночи — это не просто погода. Это приговор. Это испытание на прочность человеческой психики, дворников и резины. Капли размером с пятак разбиваются о лобовое стекло, и дворники «Тойоты» с хриплым скрипом сдают экзамен заново каждые три секунды.

Дан Ясень держал руль левой рукой, а правой тянулся к термосу с остывшим кофе. Смену он начал двенадцать часов назад, и сейчас его организм работал на чистом упрямстве и надежде, что кто-то закажет поездку в сторону дома.

— Ну давай, — пробормотал он, глядя на экран планшета, прилепленного к торпедо. — Последний. Самый добрый. Самый щедрый.

Экран моргнул.

Новый заказ. Район Якиманка. Подача к набережной.

— Якиманка, — протянул Дан, вглядываясь в карту. — В час ночи. По такому дождю. Либо у кого-то романтическое свидание пошло не по плану, либо это призрак.

Он нажал кнопку «Принять» и поехал.

До места он добрался за семь минут. Навигатор привел его к тихому переулку, где фонари горели через один, а сталинские дома смотрели на мир тяжелыми, сонными окнами. Ни души. Дан остановился у обочины, включил аварийку и огляделся.

Фигура появилась из-под арки бесшумно, словно материализовалась из дождя. Высокий мужчина в длинном темном плаще с капюшоном, надвинутым так низко, что лица не разглядеть. Шел он неспешно, но как-то… плавно, что ли. Ступни касались асфальта, но брызги разлетались не так, как положено по законам физики.

Брызг вообще не было.

Дан моргнул. Решил, что просто устал. Или что это оптический обман из-за дождя и бликов фар.

Мужчина открыл заднюю дверь, и салон наполнился запахом озона и… полевых трав? Странно. Обычно от пассажиров в час ночи пахнет либо перегаром, либо дорогим парфюмом, которым они пытаются этот перегар перебить.

— Доброй ночи, — сказал Дан, поворачиваясь. — Куда едем?

— Доброй, — голос у пассажира оказался низким, спокойным, с легкой хрипотцой. — На Воробьевы горы. К смотровой площадке.

— Серьезно? В такой ливень? — Дан не удержался. Профессиональное любопытство — или просто человеческое — иногда брало верх. — Там сейчас даже фонарей нет.

— Знаю. — Пассажир слегка повернул голову, и край капюшона откинулся ровно настолько, чтобы Дан успел заметить светлые волосы, высокий лоб и… странный блеск в глазах. Будто в зрачках горели маленькие золотые искры.

— Ладно, — Дан пожал плечами и включил счетчик. — Ваше право.

Он вырулил на набережную и двинулся в сторону моста. Дождь усилился, барабаня по крыше с таким энтузиазмом, будто пытался пробить ее насквозь. В салоне повисла тишина. Дан включил радио, но приемник вдруг зашипел, выдавая вместо музыки странный треск, похожий на далекие голоса. Он выключил его.

— Давно за рулем? — вдруг спросил пассажир.

— Двенадцать лет. — Дан покосился в зеркало заднего вида. Пассажир сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Пальцы были длинные, бледные, с крупными суставами.

— И как тебе? Нравится возить людей?

— Ну… — Дан задумался. Вопрос был простым, но почему-то прозвучал так, будто от ответа что-то зависело. — По-разному. Люди — они такие. Кто-то молчит, кто-то жалуется на жизнь, кто-то истории рассказывает. Работа как работа.

— А истории ты любишь?

— Смотря какие. — Дан усмехнулся. — Один мужик в прошлом месяце всю дорогу доказывал, что его теща — ведьма. Серьезно. Говорил, она его приворожила к своей дочери, а теперь мучается, потому что не может расколдовать.

— И что ты ему ответил?

— Сказал, что если теща ведьма, то пусть хотя бы бензин по дешевке делает. — Дан хмыкнул. — Он не оценил.

Пассажир издал тихий звук, похожий на смешок.

— А ты, — продолжал Дан, чувствуя, что тишина в салоне становится какой-то плотной, вязкой, — сам-то откуда в такую погоду? Свидание?

— Можно и так сказать. — Пассажир чуть наклонился вперед. — Встреча. Важная. Очень старая встреча.

— С кем? — Дан уже въезжал на мост. Внизу, под фонарями, тяжело вздыхала Москва-река.

— С тобой, Дан.

В салоне вдруг стало очень тихо. Дождь перестал барабанить. Радио замолчало. Даже двигатель, казалось, замер, хотя стрелка тахометра упрямо показывала полторы тысячи оборотов.

Дан резко дернул головой к зеркалу.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Я много чего знаю. — Пассажир подался вперед, и его рука легла на спинку водительского кресла. Длинные бледные пальцы оказались в нескольких сантиметрах от плеча Дана. — Ты задавал правильные вопросы. Всю жизнь. Только ответов не слышал. Слишком громко было вокруг.

— Слушайте, — Дан почувствовал, как по спине побежали мурашки. Профессиональное чутье таксиста вопило, что что-то здесь не так. Он нащупал под сиденьем монтировку — старый водительский талисман. — Давайте спокойно доедем, хорошо? Без философии. Я просто водитель.

— Именно. — Голос пассажира стал мягче. — Просто водитель, который всегда возвращал потерянные вещи. Который ни разу не взял лишнего. Который вытащил девчонку из машины, когда у нее случился припадок за рулем, хотя сам чуть не попал под фуру. Который…

— Хватит! — Дан резко нажал на тормоз. «Тойота» дернулась и замерла посреди моста. Дождь за окном продолжал идти, но звук не проникал в салон. Тишина стояла неестественная, ватная. — Кто вы? Съемка? Скрытая камера? Прикол?

— Никакой камеры. — Пассажир наконец откинул капюшон.

Под ним оказалось лицо мужчины лет сорока с небольшим. Светлые волосы, спутанные дождем, падали на высокий лоб. Глаза — серые, с золотыми крапинками в глубине радужки — смотрели спокойно и… бесконечно. Словно за ними была не черепная коробка, а огромное пространство, в котором можно заблудиться.

— Меня зовут Радомир, — сказал он. — И я должен кое-что тебе вернуть.

— Что? — Дан сжал монтировку крепче. Сердце колотилось где-то в горле.

Радомир улыбнулся. Улыбка была грустной.

— Твое зрение.

Он протянул руку и коснулся пальцами виска Дана.