Свободное падение

Пролог. Свободное падение

Запах авиационного керосина, нагретого металла и машинного масла давно стал для Одетты привычнее, чем аромат духов.

Она провела тыльной стороной перепачканной ладони по лбу, оставляя на коже темный след, и устало прислонилась к холодной обшивке самолета. Смена закончилась. Еще один день, стертый в пыль, растворился в гулком эхе огромного ангара.

Одетта была хорошим авиационным техником. Она понимала механизмы лучше, чем людей. Турбины не лгали, не требовали от нее быть кем-то другим и не смотрели на нее с тем снисходительно-оценивающим выражением, которое она так ненавидела.

Семья давно махнула на нее рукой. *«Не женское это дело. Когда ты уже остепенишься? Часики тикают, Одетта. Кому нужна жена с мазутом под ногтями?»* Их ожидания тяжелым камнем висели на шее, пока она просто не перестала обращать на них внимание.

Она пробовала строить отношения. Честно пробовала. Но каждый раз всё разбивалось о глухую стену чужого эгоизма. Мужчины, которые ей встречались, видели в ней кого угодно, только не личность. Для одних она была удобной, молчаливой прислугой, обязанной обеспечивать уют. Для других — красивой, неживой картинкой, трофеем, которым можно похвастаться перед друзьями. Для третьих — просто инкубатором для их будущих наследников, без права на собственные амбиции.

Последняя ниточка, связывающая ее с этим миром, оборвалась год назад. Ее лучший друг — единственный человек, с которым можно было до утра говорить о чертежах и смеяться над глупыми шутками, — работал с опасной химией. Он всегда был до паранойи осторожен, но это его не спасло. Нелепая случайность, микроскопическая капля ядовитого реагента, пробившая защиту. Он «сгорел» в закрытой палате реанимации за три страшных дня, мучительно и неотвратимо угасая на ее глазах. Одетта помнила только едкий, стерильный запах больницы и свой беззвучный крик, который навсегда застрял в горле.

После этого мир выцвел.

Жизнь превратилась в механический цикл: от работы до работы. Она ничего не хотела. Ни к чему не стремилась. Все, что когда-то заставляло ее сердце биться чаще, стало несущественным, как прошлогодний снег.

Открыв дверь своей пустой, темной квартиры, Одетта даже не стала включать свет. Она скинула тяжелые рабочие ботинки прямо в коридоре, прошла в спальню и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Пружины тихо скрипнули.

Внутри была только звенящая, оглушительная пустота.

Она закрыла глаза, позволяя привычной тяжелой дремоте утянуть себя на дно. Иногда перед сном бывает это странное чувство — будто ты оступаешься на лестнице и летишь в пропасть. Тело вздрагивает, и ты просыпаешься.

В этот раз Одетта тоже почувствовала, как падает. Но пробуждения не последовало.

Чувство невесомости резко, жестоко сменилось сокрушительным ударом. Что-то ледяное и плотное сомкнулось над ее головой, выбивая из легких остатки кислорода.

Она распахнула глаза, ожидая увидеть потолок своей спальни, но увидела лишь кипящую, черную бездну. Вода. Ледяная, дикая, ревущая вода.

Мощное течение закрутило ее, как тряпичную куклу. Одетта инстинктивно открыла рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но легкие мгновенно обожгло ледяной речной водой. Паника диким зверем взвыла в груди. Тяжелая рабочая одежда тянула на дно.

Она забилась, пытаясь выплыть, не понимая, где верх, а где низ. *Как? Откуда здесь река? Это сон?*

Легкие горели огнем. В глазах потемнело. Бурный поток швырнул ее на камни, выбивая последние крохи сознания. Сквозь толщу воды и шум в ушах она вдруг поняла: это не сон. Она действительно тонет. И самое странное — где-то на задворках угасающего сознания мелькнула мысль: *«Вот и всё. Наконец-то можно больше не бороться».*

Она перестала сопротивляться, позволяя тьме поглотить себя.

Но в ту секунду, когда жизнь почти покинула ее тело, чьи-то сильные, чужие руки грубо схватили ее за плечи и рванули вверх, к поверхности.