Свободные и счастливые

Глава 5. Первые сомнения. День третий

Утром он стремительно вошёл в комнату, поставил передо мной поднос с куском пирога и бутылкой воды и тут же исчез. Я ещё спала и успела лишь приоткрыть глаза. Значит, он даже разговаривать со мной теперь не хочет! Так сильно злится – или просто боится? Боится поверить в мои слова и поддаться на уговоры? Скорее всего так!

Нужно вести себя с ним естественно. Сегодня уж точно – никакой игры. Не подействует. Он теперь не станет меня слушать. Будет держаться подчёркнуто холодно и сдержанно. Я всё испортила. Мне остаётся только ждать, что будет дальше. А скоро что-то будет, я чувствую.

Едва я успела умыть лицо и расчесаться, как дверь распахнулась снова. Парень с длинными чёрными волосами. Как там его, Байрон? Он держал в руках чашку кофе и тарелку с кусочком пиццы, сплошь покрытым мясом и колбасой.

– Ну как, надумала поесть? – высокомерно спросил он и тут увидел поднос с пирогом. – А это ещё что? Кто принёс тебе завтрак?

Я молчала. Что, если плеснуть горячий кофе ему в лицо, ударить его, оттолкнуть и убежать? Но этот коридор такой длинный, и там так много поворотов… Пока я доберусь до выхода на улицу, кто-нибудь из них наверняка меня заметит.

Он подошёл ближе, схватил меня за волосы и рывком потянул их вниз, запрокидывая мою голову и глядя свысока на моё лицо.

– Так кто это принёс? – я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами от боли, но решила ничего не отвечать.

– Я, – в дверях раздался мрачный голос Герберта, – Оставь её в покое. Ты что, так самоутверждаешься?

– Насколько я помню, Экхарт назначил меня ответственным за содержание пленницы, – парень отпустил меня и отвернулся.

– Ты плохо справляешься со своими обязанностями, и я решил тебе помочь. Она не может есть мясное. А наша цель, насколько я помню – живая девушка, а не мёртвая от голода.

– Герберт, я посоветовал бы вам не лезть, куда не просят. Вы свою часть дела выполнили. Теперь занимайтесь с Экхартом программой.

– Благодарю за совет. И за пиццу тоже благодарю, – с издёвкой сказал он, взял кусок пиццы и начал его жевать. Парень кинул на меня злобный взгляд и с раздражением вышел.

Герберт уселся в углу и принялся доедать пиццу. Я вытерла слёзы и пригладила волосы. Надела ботинки. Встала и начала по обыкновению делать утреннюю зарядку, стараясь не обращать на него внимания и не смущаться под его взглядом. Вчера я зарядку пропустила, но сегодня надо взять себя в руки. Нельзя раскисать здесь. Нельзя сдаваться. Нельзя просто сидеть, смотреть в стену и бояться.

Я делала махи руками и ногами, тянула спину, прыгала, стояла в планке, отжималась и приседала. Герберт с недоумением наблюдал за мной. Он доел свою пиццу и оставался здесь, очевидно, только из любопытства. Минут через десять я закончила. Здесь душно и мало воздуха. Как же хочется на улицу! Но сейчас нечего и говорить об этом. Он рассержен на меня за вчерашнее, он не станет меня слушать. От пережитых за последние дни волнений тело плохо слушается меня, в мышцах появилась неприятная слабость. В лодыжке покалывает после вчерашнего падения но вроде всё обошлось. Надо поесть, чтобы набраться сил. Пусть пирог, но он, по крайней мере, без мяса, раз его принёс Герберт.

Стараясь и дальше его игнорировать, я с аппетитом съела тесто с яблочной начинкой и выпила воды. И только после этого решилась посмотреть ему в глаза. В них нет злости. Нет. Он притворяется. Он только пытается казаться суровым. Я сделала тон своего голоса как можно более мягким и нежным:

– Спасибо вам. Если бы не вы, я бы уже лежала здесь в голодном обмороке.

Его лицо едва заметно потеплело.

– Вы меня напугали ночью, – кротко продолжила я, – Я ведь не собиралась ничего делать. Просто не спалось.

– В следующий раз бей с размаха прямо в висок – не ошибёшься, – хмуро посоветовал он.

На этот раз мой робкий взгляд и влажные от слёз глаза не подействовали на него. Он мне больше не верит. Он совершенно равнодушно посмотрел на меня – и ушёл, забрав пустой поднос.

***

Вечером мы ужинали в общем зале, и у нас с Экхартом разгорелся небольшой спор.

– Чем же плоха сама идея трансгуманизма? Разве это не логично, что сейчас все последние достижения науки и технологии направлены на развитие возможностей человека? Все болезни уже лечатся. Разве это не заслуга нынешнего строя, если говорить напрямик?

– Герберт, при всём нашем уважении к «золотой эпохе», – скривил губы в усмешке руководитель Партии, – На генную инженерию и молекулярные нанотехнологии сейчас тратятся громадные суммы денег. Разумеется, медицина сильно шагнула вперёд, и вы на собственном примере могли убедиться в этом. Но что дальше? Они хотят создать изолированный мозг и загружать сознание в компьютер, разработать приборы для чтения мыслей и научиться полностью стирать из человека ген агрессии…

– С последним пунктом, конечно, перебор. Но всё остальное – разве это не естественный ход развития науки, которым принесёт пользу всем нам?

– Я бы на вашем месте не рассуждал столь наивно. Всё это лишь усилит социальное неравенство. Ведь поначалу позволить себе пользоваться всеми этими достижениями смогут лишь самые богатые. Я твёрдо убеждён, что надо урезать финансирование для всех этих сумасшедших профессоров, возомнивших себя гениями и задумавшими перехитрить самого Господа Бога, сделав человека бессмертным.