Свободный раб

Свободный раб

Свободный раб

I

Я хорошо помню своего отца. Он был рабом, таким же, как и я. Помню его улыбку, он так часто улыбался, что у его глаз было много морщинок. Всякий раз, когда в моей памяти вплывает его образ, на душе становится тепло. Я скучаю по своему старику, скучаю по его веселому и доброму нраву. Мой отец обладал невероятной особенностью, ни смотря, ни на что, он не терял силу духа и веру. Слова, которые он говорил мне всякий раз, когда было невыносимо, слова, которые изменили мою жизнь, я помню до сих пор. Он говорил: - «Запомни, Унаги, у нас есть то, чего не отнять силой — это вера. Она творит чудеса. Никогда не теряй ее».

Я родился и вырос невольным. Детство раба сильно отличается от детства белого человека. Как только ты появляешься на свет, у тебя уже есть обязанности, которые ждут, когда ты вырастешь и сможешь их исполнять. А пока ты растешь, исполняешь работу попроще. То как будет протекать твоя жизнь, и как длинна она будет, целиком и полностью зависит от твоего хозяина. В нашем доме хозяин был очень суровый, он всегда считал, что поступает по справедливости. Я не могу назвать его тираном или кровожадным, но порой от его справедливой казни пробегали мурашки даже у тех, до кого только доносились звуки кричащего.

Расскажу вам о дне, который остро врезался в мою память, потому, что именно он стал последним днем моего рабства.

Солнце только взошло, а мы были готовы к выезду на рудник. К тому времени мне уже было 17, я был силен, крепок и уже давно выезжал вместе с отцом. На рудник обычно отправляли очень выносливых рабов, потому, что добыча алмазов - дело не из легких. Нас было 15 человек, мы ютились в маленькой телеге, а рядом на пяти мощных жеребцах ехали наши надзиратели.

Отец: Что тебя тревожит, Унаги?

Унаги вопросительно посмотрел на отца

Отец: У тебя очень беспокойный вид. И я ведь твой папа, с самого твоего детства я знаю наперед, что с тобой произойдет и что тебя что-то тревожит.

Унаги не хотелось беспокоить отца, но под пристальным взглядом старика понял, что лучше скорее дать ответ.

Унаги: мне приснилось сегодня, что мы поехали на рудник. Там, я добыл алмаз невероятных размеров, когда я взял его в руки, они словно приросли к нему, взглянув внутрь алмаза, заметил, что там что-то есть, какая-то жизнь, что-то манящее, оно говорило со мной, но я мог понять на каком языке. Этот сон тревожит меня, потому что-то проснувшись, я не смог отделаться от чувства, будто я что-то приобрету или потеряю.

Отец: Иногда потери несут собой новое начало.

Наша телега наехала на камень, все дружно подпрыгнули, больно ударившись при приземлении.

Отец: хотя это просто сон, он может вообще ничего не значить

Наш надзиратель сегодня находился не в лучшем расположении духа. Когда мы приехали на рудник, он разделил нас по 5 человек и отправил работать каждую команду на свою точку, сегодня мы с отцом были не вместе.

Весь день работали на разных участках. День выдался очень жаркий и долгий. Мы работали не покладая рук, возможно от того, что периодический плетка надзирателя ударялась со всей силы о землю и задевала по ногам.

Надзиратель: Живееей! Вы что умираете? Движетесь как дохлые обезьяны!

Готто (один из рабов): Простите, сэр. Могу я сходить в туалет?

Надзиратель: Нужду решил справить? Пойдешь, когда я решу, что пора. Работай давай! Развелись тут лентяи.

Еще немного побурчав, о том, что его окружают одни идиоты, он отправился туда, где была тень, устроился поудобней, и кричал на нас уже оттуда.

Я смотрел на Готто и видел как его пробирает мелкая дрожь.

Готто: (себе под нос) Чертова страна!

Унаги: Сегодня он как с цепи сорвался

Готто: я слышал, что все надзиратели сегодня получили выговор от хозяина. Вот настроение и подпортилось.

Унаги: но ведь это просто выговор.

Готто: разве им много надо, чтобы прийти в ярость и заняться любимым делом.

Он сказал это, а в глазах у него пробежала мысль о ненависти. Через достаточно долгое время я заметил, что Готто становится уже совсем дурно.

Готто: Сэр, простите…

Надзиратель: Готто, если я услышу от тебя еще одно слово, одену на шею кожаный браслет и заставлю стоять на пекле.

А в то время тело несчастного Готто начинало содрогаться от страха и желания. И вот ожидаемый конец, его брюки стали покрываться мокрым пятном. Этот здоровый, взрослый мужчина, стоял в мокрых штанах. И его лицо выражало ненависть, но он был бессилен. Все случившееся заметил надзиратель.

Надзиратель: Твою ж мать! Ах, ты макака!

Он накинулся на Готто с плетью. Выкрикивая при этом различные оскорбления. Бедный раб получил ударов 15.

Надзиратель бил Готто так, словно не видит его. Он был глубоко в себе. И в тот момент, когда плеть касалась кожи раба, казалось, что он представляет что-то другое. Так размечтавшись, он не заметил, как сильно избил бедного Готто. И только через какое-то время он осознал, где находится и услышал крики других рабов, которые молили его оставить бедного раба.

Надзиратель с красным, но уже успокаивающимся лицом, тяжелым дыханием побрел обратно в тень, оставив Готто лежать на земле, с кровоточащими ранами.

Надзиратель: (отдышавшись) Уберите его. И умойте.

Пара рабов подхватили лежащего на земле Готто и отвели к большому камню, где стояли фляги с водой.

Остаток дня прошел спокойно, мы работали так же усердно, после случая с Готто никому не хотелось злить надзирателя, но он был спокоен. До вечера проходил в своих мыслях, только изредка давая нам указания не забывая при этом добавлять к имени каждого обидное прозвище.

Настал вечер. Собрав все добытое, мы отправились на место сбора. Придя первыми нам пришлось некоторое время ждать всех остальных. Вот я увидел, из-за скалы выходят рабы, с которыми отправился мой отец, но его с ними не было.