Свободный разум в запечатанном теле

Часть 2 Глава 2. «Процедура Скиталец»

На следующий день, приблизительно в обед, она проснулась, не прикоснувшись к своему уже остывшему завтраку, а когда принесли обед, едва притронулась к еде, поскольку ждала следующий синтез, который был очень важен для неё после той беседы. К сожалению, выполнив все указание Алфины, ничего не произошло, и она точно так же, как и в прошлый раз, создавала в одиночестве свой идеальный мир, а после выполняла задания, которые ей оставляли врачи. В этот раз её попросили сформировать как материальный объект симфонию, которая называлась «мёртвый звук». Суть задания заключалась в том, чтобы создать пустую тишину. Поскольку Гелера изначально не поняла суть и никак не могла понять, что ей нужно сделать, ответ она получила только после того, как вышла из «Скитальца». Синтез был зачтен как провал.

Девушка не отчаивалась и не падала духом, ведь у неё оставалось ещё достаточно времени и одна Сaramelo de la vida, поэтому надежда на слова Алфины не пропадала, как и решимость, которую она приобрела за считанные минуты, что провела с ребятами. Провал пришёлся и на второй день. В этот раз задание на преображение было проще, но доктор Хайлер давал на каждое превращение объекта в реальность по 10 секунд, а таких было четыре. Задачей Гелеры было представить следующие объекты: жидкий скелет, который при своём состоянии не распался бы; внутреннее строение часов, которые должны были переходить в разные агрегатные состояния после движения циферблата в течение 10 секунд; придать объективный образ скорости; наделить холод нагревающими свойствами на любом из примеров. Её провалы сказывались не на том, что она не могла представить это после того, как провалилась со вторым образом, а в том, что остальные представления попросту никак не могли проецироваться в её мире. Так продолжалось на протяжении ещё двух дней. Начав чувствовать приближение первых симптомов, и заметив, что время на таймере равно нулю, она сразу же использовала последнюю и единственную конфету и вновь возобновила свои потерянные часы.

На следующий день Гелера уже опустила руки, ведь думала она только о том, что это была либо глупая шутка, либо она действительно делала что-то не так. Залезая в капсулу, она всё так же, собираясь следовать той инструкции, была готова провести свой синтез. В этот раз после совершения всех действий, синтез показался для неё странным в том, что это уже не было чем-то приятным и расслабляющим, а наоборот пугало и ужасало девушку. Всё её тело было напряжено, температура сильно повысилась, но когда она погрузилась в сон, то в самом начале не поняла, что мир был не её.

Она уже научилась с первых секунд создавать тот самый свой идеальный мир, этот же полностью отличался. В основном тем, что он появился сразу же, будто бы уже кем-то готовый. Она оказалась на большом острове, фон которого был в неком психоделическом стиле. Вокруг острова кругом была вода тёмно-синего цвета, но местами она была больше похожа на изумрудный. Насыщенная темно-зелёная растительность. Фиолетовые плотные облака вперемешку с розовыми и желтыми. Сама насыщенность света была настолько непонятной, что Гелера не могла понять, какое время суток сейчас, поскольку казалось, что наверху уже ночь, но в то же время на уровне острова было так светло, словно на рассвете в летнюю погоду. Вдруг вода поднялась, словно это была стена и на ней стали появляться отчётливо читаемые буквы фиолетового цвета: «Подними голову, дорогая».

Гелера с восторгом подняла глаза и увидела большой парящий корабль старого образца: деревянный, с большими мачтами, окруженный с боков и снизу большими трубами. Наверное, с помощью них он и парил в воздухе, хотя это была лишь небольшая декорация. На мачте был один человек с женским телосложением. Гелера тут же представила тот быстрый лифт, который был в больнице и, в одно мгновение поднявшись на нём, увидела Алфину. Первым, что она услышала от неё, было:

- Эй, а ну-ка быстро на палубу, юнга! Будешь драить палубу сегодня до потери сознания! - со смехом и милой улыбкой прокричала Алфина в костюме капитана 19 века.

Обрадовавшись такому эффектному и долгожданному появлению, Гелера тут же бросилась к ней в объятия, проливая слёзы от счастья, ведь она уже практически потеряла хоть какую-то надежду на то, что сможет увидеть свою новую подругу еще раз.

- Боже, это всё-таки сработало! Это правда? И не понять толком сон это или явь, потому что и то, и то состояние теперь для меня стало практически одним и тем же в этом аппарате.

- Да, Гели, это я. Можно я теперь буду тебя так называть? А то я довольно ленива и всегда пытаюсь упростить, что угодно, - смеясь, ответила Алфина.

- Да, называй как тебе удобно. Я сейчас так счастлива, ты не представляешь.

- Забавно слушать, что в аппарате, предназначенного именно для «фантазий и воображения», ты говоришь о чем-то невозможном. Я, правда, тоже рада видеть тебя, и что ты не сдавалась и продолжала верить моим словам.

- А как иначе? Вы ведь были единственным чем-то хорошим для меня в этом месте. Хотя, по правде говоря, руки сами постепенно опускались, и я уже столько себе навыдумывала. Так подожди, а те два парня, они где-то тут?

- Нет. Хэлви и Мадарай сегодня не в «Скитальце». Их уже вторую неделю не выпускают. По какой причине или как разбит график, я не знаю. Даже пыталась узнать напрямую у врачей, но если ты общалась со своим доктором, то могла понять, что это бессмысленно.