Свободный разум в запечатанном теле

«Глава 14. Перерождение»

- Ты чего, Мадарай? Кажется, у тебя защемило лицевые нервы.

Мадарай не отвечал и продолжал следить за своим братом. Это все больше и больше настораживало Рестора.

- Так, это уже не нормально, Мадарай. Я попрошу тебя подойти ко мне, и я осмотрю твое лицо, иначе ты можешь остаться с такой физиономией надолго. У Алфины случилось нечто похожее, но только с рукой, и теперь она её попросту не чувствует и не осязает. Будет плохо, если с твоим лицом случится, то же самое.

Наконец Хэлви открыл глаза и первым, что он увидел было перекошенное лицо брата, от вида которого он резко выбил стекло капсулы, столкнув Мадарая. Как только он сам выпал из неё, то сразу же получил удар с правой. Ударив своего брата нижней частью голени, Мадарай рассёк ему бровь и сместил переносицу, всадив нижний ряд зубов в верхнюю губу. 

Продолжая избивать Хэлви, тот стал добивать его сплошными ударами сверху. Его брат даже не прикрывал своего лица и давал делать с собой всё, что только было угодно. Пока Мадарай наносил серии ударов по всему торсу и голове Хэлви, Рестор в шоке пытался найти успокоительное, чтобы усыпить Мадарая, так как понимал, что если сам ввяжется разнимать их, то сам получит.

          Приготовив необходимую дозу для усыпления, Рестор подбежал к Мадараю, дабы не допустить серьёзных повреждений или даже смерти Хэлви. Выстрелив в него из специального пистолета со снотворным, он усыпил Хэлви. Однако, увидев, что его выражение лица никак не изменилось, он с ужасом стал поднимать его и вызывать дронов, чтобы отправить в палату, вместе с тем задавая разного рода вопросы.

- Надеюсь, ты сможешь объяснить, что случилось у вас в синтезе? Как так вышло, что вы проснулись в разное время, если ваш синтез «Химеры» предполагает симбиоз сознания, при котором вы и погружаетесь, и выходите из него вместе, как единое целое?

Не ответив Рестору, Хэлви вытер кровь и попытался встать, подходя медленно к отключившемуся брату, который продолжал лежать с той же самой гримасой. Ужасное зрелище. От внутреннего напряжения и испуга Рестор не мог дать Хэлви так просто уйти без ответов. Развернув его, он увидел пустой и еле живой взгляд, который говорил сам за себя: «ты не видишь? Я уже мёртв и ничего не смогу сказать тебе».

- Хэлви, это же я – Рестор! Почему ты не хочешь говорить со мной и помочь мне, чтобы я помог тебе?

- Потому что, доктор, я хочу помочь вам, - дерзко ответил Хэлви, смотря всё теми же тусклыми глазами на Рестора.

- Зачем мне помощь? - удивлённо спросил Рестор.

- Я хочу помочь вам в том, чтобы вы заняли своё место в этом мире. И дать то, что заслужили вы и все остальные.

- К чему ты это? Неужели я нахожусь не на своём месте? Или ты решил, что ты тот, кто должен расставлять всё по своим местам? - отвечал вопросами Рестор, укладывая с дронами Мадарая на носилки.

- Я тот, кто знает больше вас и большинства жителей чертовой больницы. Но вы правы, я нисколько не претендую на должность «главного» в мире, как и любой другой человек. Однако, общество требует того, чтобы за ним постоянно кто-то следил, иначе рождается нелогичный порядок вещей.

- Что с тобой и с твоим братом случилось за то время, пока вы были в «Скитальце»?

- То, чего не произойдёт ни с вами, ни с кем бы то не было.

- Ладно. Сейчас есть вопросы сложнее и важнее тех, которые нужны мне. Например, если, конечно, для тебя это что-то значит, твоя подруга Г089Д через месяц будет казнена путем введения смертельной дозы вакцины «Иопокалипси Ту Фео».

Промолчав, Хэлви лишь улыбнулся и подумал про себя: «всё решилось быстрее, чем планировалось и без моего дальнейшего вмешательства».

Отправив Хэлви и Мадарая в свои палаты, куда уже давно должна была прибыть Алфина, Рестор удалился в поисках доктора Дариуса, чтобы обсудить с ней произошедшее между братьями.

          На протяжении вот уже 27 дней все трое молчали и даже не смотрели друг на друга. Мадарай сидел и сходил с ума от того, что находился в одной палате с человеком, который фактически являлся его братом, но который поступил с ним так, будто слово «брат» для него в один момент перестало что-то означать. С другой стороны, человек, ставший родным, как хранитель и оберег, помогавший во всём с первого дня, но бросивший в самый последний день. Ни Гелера, ни Алфина не думали о нём. Они даже не пытались найти его, так как были озабочены своей проблемой. На протяжении 27 дней сидя, уткнувшись в одну точку и смотря на своё отражение, единственные мысли, которые посещали Мадарая – это чувство одиночества. Добавьте к этому обезображенное лицо, нахождение в одном месте с человеком, который сначала бросил тебя, сделал декорацией в своей башне зла, и человек, который даже не пытался тебя спасти и нисколько не думал о том, что с тобой, то невольно опускаются руки.

Алфина не была лишена дара речи, как Мадарай, но говорить с человеком, который пытался всеми силами убить тебя, лишить хоть какой-то надежды на спасение из места, в котором ты провела бесчисленные дни, предавший тебя несмотря на то, что для него ты была наставником и следила за всеми его начинаниями. Тот, который смотрел на тебя с таким отвращением, с которым смотрят на нечто гадкое и режущее глаза, теперь сидит перед тобой молча и не говорит ни о чем. Если бы это была одна проблема, то было бы проще.