Свод Единства. Павший город

Кабинет Жазэль

Жазэль шагала темным коридором. Несколько звонких шагов на каблуках по твердым доскам пола до самой двери. Двери кабинета номер 11. Первые десять разместились сообща в одном крыле центрального корпуса. А вот одиннадцатый располагался в другом. В этом крыле когда-то давно было что-то очень важное. Угу. Если бы не было ничего важного, то ее кабинет там бы не обосновался. Абсолютно уверенно можно утверждать, что что-то важное там было. И древнее. А как еще Жазэль могла себя утешать, раз уж именно ей довелось в этом кабинете работать? Заброшенное крыло здания. Коридоры темные, запах серой сырости и пустоты повсюду. Даже та одинокая оконная рама в конце коридора была им пропитана. Зато везде успокаивающая тишина. Везде утешающее умиротворение. Так и хочется тихонько присесть и очень громко закричать. Наверное, если с ней что-то случится, то остальные узнают об этом не раньше следующих дождей. А они ох как не скоро. Но Жазэль не из тех, кто сразу сдается. Нет. Как только она поняла что к чему, у нее в голове созрел план. Она как могла привела кабинет в порядок, даже прихорошила его, потратила довольно приличную сумму денег на то, чтобы придать ему такой вид, которого, как она себя в этом убеждала, у него никогда и не было. А потом привела туда пару коллег, как-бы невзначай, случайно. Так она устроила смотрины. И ненавязчиво в шутку предлагала им поменяться кабинетами. Даже за вознаграждение. Как и следовало ожидать, рвения никто не проявил, а за глаза и вовсе посмеивались и называли Жазэль привилегированной. Сарказм клерков пренеприятнейшая вещь.
Под номером кабинета висела табличка “Клерк первой категории. 3”. И все. Имени не было. Зачем имя в одинадцатом кабинете? Имена были на табличках в другом крыле, там где освещения в коридорах хватало, чтобы прочесть все, что на них было написано. Жазэль смотрела на эту табличку. Вместо имени “Первая категория”, вместо фамилии “3”. Вместо солнечных дней - темная дверь. Вместо радостной жизни - душный кабинет и одиночество. Еще эта цифра.Она означала уровень доступа данного клерка. Третий был самым низким.
Девушка открыла дверь. Вот это и есть ее залитый солнцем воодушевляюще прекрасный, но все же простенький, кабинет. Один стол, два стула, шкаф для бумаг. Ну и еще для ее одежды, в него ведь кроме нее все равно никто больше не заглядывает. На стене висит картина, пусть и не броская и не большая, и не очень красивая, но и не дешевая. Жазэль пришлось свои личные деньги за нее отдать. Так же, как и за зеркало. И за починку замочной скважины в шкафу. Клерк первой категории вздохнула и вошла в кабинет. Держи повыше нос!
Начался очередной рабочий день. Что он ей принесет? Такой вопрос иногда она задавала сама себе, хотя ответы были очевидны. Этот день будет такой же, как и тот, что был десять дней назад, или двадцать, или полгода. Конечно, Жазэль иногда давала волю фантазии и представляла, как жизнь ее поворачивает в страну бесконечных прекрасных событий, где ей будет хорошо, настроение ее сменится приподнятым. Страна иллюзий, страна надежд, страна, в которой ей никогда не оказаться. В те моменты, когда Жазэль отбрасывала подобные мысли или прекращала мечтать, она особо остро осознавала, как же сильно ненавидит этот город. И радовалась, убеждая себя в том, что в любой момент может уехать. Пока ее держало здесь пару обстоятельств.
Рабочий день начался. Время шло и мало помалу она справлялась с кипой бумаг, которая накопилась на краю стола, то и делая, что макая перо в чернила. Здесь нужна подпись, здесь заключение, здесь нужно кое-что подсчитать, здесь сделать прогноз на основании предыдущих данных. Вскоре девушка переложила в отработанную стопку последний листок. Выглянула в окно. А утро уже прошло. Пора и передохнуть. Жазэль неторопливо встала, походила по комнате, порассматривала в окно прохожих, порассматривала в зеркало себя. Нехотя вернулась к своему столу. Теперь ей придется заняться определенного рода работой до самого окончания рабочего дня.
Жазэль сидела за своим столом и уверенно создавала видимость кипящей работы. Такой необходимый навык выработался, как ни странно, сам собой. Очень полезно, когда где-то слоняется твой начальник и может заглянуть в любою минуту. Этот навык дался ей легко. Никто не смог бы сказать, чем она занимается. Хотя, на самом деле, никто и не знал. Каждому клерку давали личные указания и очень редко случалось так, что несколько человек трудились сообща над какими-то расчетами или хотя бы вместе обсуждали свои рабочие вопросы. Да и вообще, как-то редко общались между собой. Зато делать одну и ту же работу порознь - вот это приветствовалось в империи клерков. Начальство могло выдать одинаковые задачи сразу нескольким клеркам и потом сравнивать отчеты. Ставить баллы в потайной системе рейтинга, на основании которой будут поднимать или урезать жалование, продвигать по службе или снимать с должностей, оформлять выгодные или не очень переводы. Поэтому, даже если тебе поручают самую маленькую работу, которую только можно придумать, то ты должен делать ее хорошо, потому что тот другой, которому ее поручат тоже, может выполнить ее лучше. Да, конечно, это может быть слегка преувеличено. Или вовсе оказаться не правдой, Жазэль так и не нашла подтверждений существования такой системы. А ведь она не раз и не два обшаривала кабинет начальницы. Вот Единство, та она там бывало просиживала часы напролет в поисках личных переписок или секретных документов, которые можно будет потом выгодно продать. И в комнате Латонии тоже. Ну это той отвратительно правильной особы, которая называла себя главной, когда не было начальницы. Ну и вредная же эта Латония - всегда заставляла надевать форму, даже когда неимоверно жарко! Вот как сейчас, на улице просто невыносимая погода, а ей приходится сидеть в этой неудобной, и что хуже всего, в этой немодной и некрасивой форме. Да и что в ней может быть красивого? Синий кафтан на две ладошки выше колен. Синие безвкусные широкие штаны, которые приходится сдавать в мастерскую, чтобы их ушили как раз под нее и они хоть немного стали напоминать ту вещь, которую не стыдно на себя одеть. А еще под кафтаном эта толстенная белая рубашка. Ну ладно, рубашка была не такая и убогая. По сравнению с кафтаном. Ну, может быть, даже слегка симпатичная. Не сильно, пусть не обольщается. Зато не под самую шею, как этот отвратительный кафтан. Ах да, еще кафтан был исписан черными непонятными знаками давно всеми забытого языка вдоль пуговиц с одной и другой стороны. Жазэль никогда не верила, что там написано что-то хорошее. Скорее всего эти злые знаки нанесли очень злые работники, которых заставляли делать такие кафтаны. Да-да, именно заставляли. Кто по своей воле захочет иметь что-то общее с ними? Так, что-то она отвлеклась от общей нити раздумий. О чем же это она размышляла? Ага, есть! Записи неведомого рейтинга. Она даже знала, что сделает первым делом, когда его все-таки отыщет. Да, она пойдет по списку снизу вверх и, если не сразу, то очень быстро обнаружит свою фамилию. Но ее не очень заботит место в рейтинге - ниже вряд ли получится упасть, после того, что было в Северном. Нет, ее интересовало примечание, которое будет напротив ее низкого места в рейтинге. Приписка. Ну та, в какой каждый бюрократ, с которым ей доводилось работать, оставлял о ней самые нелестные отзывы. Иногда даже без ругани и еще реже без упоминания Единства. Вот зачем ей был нужен тот самый рейтинг. Найти и отомстить. Каждой фамилии, что осмелилась оклеветать ее. Каждому бездушному человечишку, что посмел оставить о ней нелестный отзыв. Как, когда, да и вообще, стоит ли этим заниматься - это совсем другой вопрос. Но помечтать ведь никто не запрещал!
- Ой! - вскрикнула Жазэль от полнейшей неожиданности, когда в двери к ней постучали. Впрочем, что значит “постучали”? Для культурных людей постучать - это означает немного сжать руку в кулак и костяшками пальцем легонько прикоснуться несколько раз к дверям. Ну или вообще оттопырить один согнутый палец и постучать им. Но нет же! Это был скорее не стук, а попытка выломать двери! И как можно после такого спокойно сидеть и старательно выполнять свою работу и дальше? 
Жазэль прочистила горло, сделала такую гримасу, которую ей приходилось делать каждый раз, когда она пыталась на пару тонов понизить свой голос.
- Войдите! - как можно властнее произнесла она.
Не успела она это вымолвить, как дверь распахнулась и два каких-то бродяги, даже не посмотрев в ее сторону, затянули в кабинет… третьего. С попойки вернулись, не иначе. Все в обносках. В грязи. Хм, интересно, если взвесить, то на них больше грязи или одежды? А это там что такое? Темненькое. Кровь? К…к…к…кровь? Жазэль мигом забыла о своих властных отрепетированных манерах и, вытаращив глаза, вскочила со стула и вмялась в стену позади себя.
Два этих хама усадили третьего прямо на стул перед ее столом. Ее столом! Что за неслыханная дерзость? Сейчас она задаст трепку этим оборванцам. К…к…кровь. А кто это будет потом мыть и самое важное, кто это сейчас будет здесь с ними их нюхать? Потихоньку негодование начало брать верх над боязнью крови и Жазэль уже была готова проверить, вернулся ли к ней ее властный голос. Но заговорил один из этих.
- Забирай! - почти прорычало длинноволосое существо и отвело взгляд от своего уже сидевшего на стуле друга и посмотрело на Жазэль.
Глаза его округлились, лицо немного расплылось.
- Э…- замямлил он дальше.- не знал что клерки бывают молодыми и… э… симпатичными. 
Это существо ухмыльнулось, создало на своем лице видимость улыбки. Да, скорее всего, именно так это выражение лица оно и называло. Оно кивало и чего-то ждало, это читалось в тех углублениях на лице, которые его друг бродяга мог бы назвать глазами. 
- Ты ждешь, что я должна отреагировать на твое столь незамысловатое высказывание, которое, осмелюсь предположить, ты счел за сказанный тобою комплимент? 
Бродяга часто заморгал, он только вскользь понял смысл ее речи, но по тону голоса безошибочно определил, что клерк была не довольна. Так часто бывало на службе - не совсем услышал, что тебе сказал командир на построении, но по его тону и выражению лица ты понимаешь когда надо либо кивать либо отрицательно мотать головой. И чего он вообще себе возомнил? На них и обычные люди смотрят искоса с презрительными улыбками, а тут сразу видно - породистый клерк. Сказано же ему было, просто доставить этого чокнутого. Открой дверь, заведи, закрой дверь. Что не понятного? 
Два бродяги синхронно развернулись и направились в сторону двери. Вероятно, они посчитали разговор оконченным. Ошибочка вышла. Он будет окончен, когда Жазэль сама решит.
- Сто-ять. - спокойным и слегка предвкушающим тоном сказала Жазэль. Таким тоном говорят мамочки своим детям, когда видят, как те убегают из кладовой с сахаром на губах.
- Может быть, вы решили, что это ваша берлога? Так нет же, здесь чисто и вы бы сразу поняли, что это не она. Тогда… - Жазэль задумчиво подняла голову и посмотрела куда-то в потолок, изображая раздумия и постукивая пальцем по подбородку, - возможно, вы подумали, что это больница? Так нет же, здесь нет кроватей и прислужников в белых одеяниях. 
Жазэль напустила на себя весь свой суровый вид, который только могла изобразить, вперилась глазами в того бродягу, который осмелился с ней заговорить.
- Тогда, может быть, вы сошли с ума?
Бродяга приоткрыл рот и его глаза расширились от удивления.
- Да, именно поэтому мы и здесь. - потом опомнившись, добавил - я говорю, что мы здесь из-за того, что он сошел с ума.
- Тогда ведите его к лекарю.
- Мы так и сделали, но лекарь сейчас в городе у какой-то важной породистой с… Э… у важной персоны, госпожа.
- Заприте его в тюрьме, прикуйте к кровати, если вы знаете что это такое, привяжите камень и бросьте с моста. Сделайте же что угодно, зачем вы привели его ко мне?
- Наш командир, - тут этот бродяга вытянулся струной, поднял подборок и стал похож на человека - славный военачальник Драгинар, велел нам обратиться к главному клерку, а эта с… она уже сказала нам, что его необходимо доставить именно к Вам! Бывайте.
С этим двое ее посетителей быстро развернулись и ушли. Хм, ну и ладно, Жазэль и сама уже считала разговор оконченным. 
Так значит, ей доведется разбираться с сумасшедшим. О, Свод! Очередной день из бесконечного множества тех увлекательных запоминающихся и захватывающих дней, что ей уже довелось здесь пережить. Да уж. Место в рейтинге, несомненно, еще ниже, чем она изначально предполагала. Ничего, нет такого дна, которое бы было невозможно пробить! Печальный девиз, с которым она шла рука об руку. Не по своей воле, конечно. Всему виной обстоятельства, которые часто бывали сильнее ее. 
Она села за стол. Оперлась локтями о него и закрыла глаза и все лицо ладонями. Немного посидеть в тишине. Подумать над тем, что же ей предстоит делать? Доказать безумство этого человека? Оправдать его? Вывести на чистую воду? Нет, это все слишком просто. Здесь надо действовать умнее, хитрее, изысканнее и с применением не дюжих творческих способностей. Она просто будет сидеть здесь и дождется пока вернется лекарь от этой дамы из высшего общества, а потом сообщит, что ничего не смогла добиться от этого грязного больного человека. Ведь он сумасшедший! Гениальный план, только вот очень сложный в исполнении. Придется несколько часов сидеть ничего не делая. Снова. Эх, хоть бы пять минут тишины. А почему же нет тишины? Что это за звуки?
Жазэль подняла голову и впервые посмотрела на мужчину, что сидел перед ней. Он был с короткими темными волосами. Нет, с черными! Точно, с черными волосами, что само по себе являлось большой редкостью. У мужчин практически не встречались черные волосы. Белые, пепельные, красные, коричневые и все возможные оттенки этих цветов, но черный был очень редким цветом. Это как увидеть вторую Луну днем. Да, многие ее видели, но она - еще ни разу. Это случается раз в несколько десятков лет. И то, нет четкой закономерности и никто не может предсказать ее следующее появление. У женщин человеческой рассы черный цвет волос в природе вообще не встречался,разве что только у Творящих. И то не у всех, только у сильных Творящих. Это как-то было обусловлено их родом занятий. Хотя было одно исключение, о котором Жазэль не хотела лишний раз вспоминать. Она продолжила рассматривать своего посетителя. Лицо как лицо, ничего примечательного, все распухшее от полученных повреждений, как будто его взяли за ноги и лицом протянули по площади. Если бы ее попросили его описать, наверное, проще было бы соврать, что она его никогда не видела, чем заикаться, пытаясь из расплывчатой физиономии оборванца собрать какой-то более-менее логичный образ. Был он без верхней одежды, мускулов она особо не заметила, а вот выпирающих пивной живот было невозможно пропустить. Вернее даже брюхо. Хотя сам он был не толстым. Только живот. Ну и еще весь измазан в грязи, крови, смеси грязи и крови в разных пропорциях. И он тараторил. Смотрел глазами в пустоту и тараторил. Глаза были цвета… Ничего не разобрать, отвратительней человека она еще никогда не видела. Хотя, сомнений быть не может - судя по его рукам и ногам, это все-таки человек. Такой себе уродливый человек. 
Клерк первой категории третьей группы доступа. Она потянулась под стол. Достала бутылочку тонизирующего напитка. Такой в жару сметали с лавок на рынке и ей приходилось рано вставать, чтобы купить его перед работой. Из-за этого она приходила на работу на целых десять минут раньше. Зато начальница, которая приходила раньше всех и была уже к тому времени у себя в кабинете, конечно же, это замечала. Скорее всего, начальница так рано приходила, чтобы стоять возле окна и фиксировать время прихода всех сотрудников. Хоть там то Жазэль набирает баллы. Не по своей воле. Ей ведь нет дела до этих баллов.
Девушка открыла ящик стола, достала оттуда простенький стакан и начала наливать жидкость. Солнце пекло, духота в кабинете стояла, ее гость тараторил, напиток переливался в стакан, жизнь проходила. Вдруг посетитель резко вскочил и закричал на все том же непонятном языке делая резкие размашистые движений. От неожиданности Жазэль подскочила и вскрикнула, бутылка вырвалась у нее из рук и упала на стол, разлив свое содержимое. Посетитель-бродяга куда-то указывал и гневно говорил - повторял и повторял одни и те же слова. Затем выражение его лица стало снова спокойным и он сел, издавая себе под нос понятные только ему звуки. Жазэль выругалась так сильно, как только могла. Вспомнила все формы Единства, которые она когда-то слышала от одного продавца рыбой, ни разу не упомянула Свод и еще пару проклятий насыпала сверху в адрес бродяги. Все это было сделано в спешной уборке всех бумаг со стола. Хотя управилась она быстро, стало понятно, что несколько бумаг снизу в отработанной пачке все-таки испортились. Она отнесла их на подоконник просушить, лелея надежду, что их не прийдется переделывать заново. Надеждам сбыться не было дано.
Жазэль вернулась к столу. Надула губы, наморщила лоб. Потом взяла со специального кармана на кафтане свой свод трудов. Это такая маленькая книжечка, в которой были записаны основные этапы ее карьеры. Открыла перед посетителем и начала говорить с ним повышенным тоном:
- Та ты хоть знаешь кто я такая? Нет? Тогда я тебе скажу! Я - эмиссар его Императорского Величия. Я таких как ты ем на завтрак. - и немного помолчав, добавила - По десять сразу! Вздумаешь со мной шутить или еще раз выкинешь такую штуку - не сносить тебе головы, ибо лучше не сердить человека с моей властью.
На этом познания в особенностях речей эмиссаров, почерпнутые из художественных книг, закончились. Но Жазэль еще пригрозила кулаком. Уже от себя. И принялась вытирать стол. Что он там хоть кричал то? Ей показалось одно слово слегка знакомым. А, может, просто это слово единственное, которое удалось разобрать в его безобразной речи. “Зекрон” - хоть она и не помнила или не знала что это, но было какое-то смутное ощущение того, что это слово она слышала раньше. Сказано оно было, скорее всего, исковеркано и с незнакомым акцентом, но было очень похоже на Зекрон. Жазэль достала блокнот в кожанном переплете синего цвета и записала заглавие “Слова сумасшедшего”. Затем записала первое слово. 
Далее она принялась переделывать работу для тех отчетов и расчетов, которые вымокли. И в одно ухо слушая, что там бормочет ее посетитель. К середине дня уже накопилось с десяток слов в кожанном служебном блокноте. Одни ей казались отдаленно знакомыми, другие гость просто повторял чаще остальных и она решила их тоже записать. В середине дня Жазэль заглянула под стол и повернула на пол оборота черный тумблер, который был похож на стрелку в часах. Подержала его немного в этом положении и вернула обратно. Это был вызов дежурного охранника. Хитрое устройства с крохотными частицами одной Аста.
Через целую долгую минуту (а он не торопился!) в дверь постучали. Хм, ты находишься в безвыходном положении, последняя надежда для тебя - это тот тумблер под столом, а вероятный спаситель приходит через минуту и стучит в дверь. Все ли у вас хорошо, вас еще не убили? Ох уж эти охранники. Хотя вряд ли их помощь в этих стенах требовалась по настоящему хоть раз, но должны же быть какие-то нормы. 
- Войдите!
При этих словах Жазэль отвернулась от двери, демонстрируя разницу в социальном положении между каким-то охранником и клерком. Породистым клерком, как сказал бы тот бродяга. Клерком первой категории… дальше не надо про уровень. Это временное явление. Охранник молча зашел. Посмотрел и начал цокать языком покачивая головой в разные стороны. Да еще имел наглость опереться об дверной косяк ее кабинета. Он. Ее кабинета. А потом вообще случилось невообразимое - он заговорил.
- Зря ты его так. Пытки нынче запрещены. Ну, если только ты не из определенной службы и не занимаешься предполагаемыми изменниками.
Жазэль залилась краской. В голове было сто вариантов как бы поострее осадить этого удальца. Одно ее слово и его высекут во дворе. Вернее, слово клерка, именно ее слова с ее то авторитетом, может, и не будет достаточно. Она пристально посмотрела в лицо охранника. Молодой парнишка. Годами как и она. Странно. Обычно охранниками в такие заведения берут воинов на пенсии, которые заработали себе славу в молодости и теперь им возвращают дань уважения. Ну или никудышние солдаты жирдяи, родственнички какого-то деньговорота, который не поскупился на взятки. И эти все охранники знали свое место. Они были простыми. Чернью. Ни капли благородных кровей. Поэтому знали, что лучше помалкивать. От некоторых охранников Жазэль не слышала ни одного слова за все свое вермя пребывания на том или ином месте. Может, сюда вообще только немых берут?
- А, зеленый, молодой не наученный жизнью пацанчик. - Эх, не стоило ей говорить “пацанчик”, это ведь вульгарное словечко не к лицу даме ее положения. - Прощаю тебе на первый раз.
- А на второй что? Окажусь на месте этого бедолаги? Вижу с правой ты хорошо приложилась. С тобой и вправду шутки плохи. - говорил охранник, осматривая ее посетителя. 
Жазэль просто оторопела и стояла с открытым ртом. Так с ней разговаривал только тот противный торговец рыбой. 
Охранник наконец-то вошел и взял под руку бродягу.
- В темницу его? - спросил он.
Жазэль испускала волны злости, негодования и, возможно, даже ярости. Вся стала бледная.
- В темницу, так в темницу. - охранник поднял ее посетителя, и увел из кабинета. 
- Завтра чтобы в начале рабочего дня он уже был у меня в кабинете! - выкрикнула она приказным, слега сорвавшимся, тоном вдогонку охраннику.
Тот обернулся, широко улыбаясь, и кивнул. Не поклонился! Просто кивнул! Как кивают друзьям или… или… ну тем, кому еще положено кивать. Тут Жазэль заметила повязку у него на шее в тон его черной одежды. Была подвязана левая рука. Просто отлично. Вот и есть за что зацепиться. 
- Теперь еще и калек сюда берут. Вот теперь-то буду чувствовать себя в полной безопасности. - съязвила Жазэль и села за стол очень собой довольная.
Она надеялась, что поставила не место этого юного хама. Сына простолюдина, босоногого калеку. Ну, “босоногого” - это образно говоря. Теперь ее настроение улучшилось. Можно и пообедать сходить. Куда угодно, лишь бы не сидеть в этом кабинете. А после обеда надо будет отправиться в библиотеку. Поискать какие-нибудь упоминания о тех словах из ее блокнота. Раз уж ей доверили это дело, то Жазэль перепробует все варианты. А вечером, когда она ничего не найдет, можно будет составить бумагу о том, что аппарат клерков считает данного члена общества невменяемым и социально бесполезным. Поэтому передает этого человека в руки лекарей. Для их экспериментов. Последней фразы, конечно, не будет в документе, но мысленно Жазэль ее обязательно туда впишет.