Свод Единства. Павший город

Амайанта

Кризис Утро.

Утро начиналось так же, как и во все последние годы. Молчаливая тишина витала над площадью. Утренняя сырость ощущалась в воздухе. Только вставало солнце, крестьяне уж были на полях, чтобы днем, в жару, спрятаться в своих домах. Первые лучики солнца начали прогревать остывшую за ночь крышу. Хомяк проснулся от того, что снизу раздавались человеческие голоса. Сначала он повернулся на бок. Потом на другой. Голоса не стихали. Он открыл глаза и уставился в потолок. Заснуть теперь ему не удастся. Хомяк лениво встал. Зевнул и прищурившись пополз на крышу. Там его ждали орехи. Голосов внизу становилось больше.
Пару раз он чуть не свалился с крыши. Спросонья движения его были заторможенными, но все же ему удалось добраться до того места, где вчера он оставил себе лакомство. Хомяк сел. Он внимательным взглядом осматривал свои запасы. Первый орех нужно выбирать тщательно. Хомяк вытянул нос и принюхался. Это ему не помогло, зато, пока он поднимал голову, один орешек ему приглянулся. Он пролез к нему и запихнул его лапами себе в рот. Щелк. Скорлупа треснула. Выражение удовольствия застыло на его лице. Утро начиналось правильно. Теперь можно и прислушаться к тому, из-за чего внизу происходила возня.
- Что здесь происходит? Если вы так надо мной решили подшутить, то это очень неудачная попытка! - раздался громкий сердитый голос внизу.
Этот голос принадлежал не кому иному, как тучному старосте поселка Олеону. Седоватый мужчина был грозного вида. И характер у него был такой же. Военный в прошлом. Сварливый, дотошный, но честный. За последнее качество он и был избран старостой. И кричать он умел хорошо. Такой и мертвого разбудит. Хорошо, что хомяк уже проснулся. Зверек еще раз зевнул и полуоткрытыми глазами посмотрел вниз.
Глаза его сразу стали широко распахнутыми. Рот открылся и расколотый орех вывалился на крышу. Еще секунду хомяк находился в ступоре. Проспал. Затем он метнулся вниз и через мгновение уже бежал по площади прочь из поселения. До его ух доносился затихающий голос Олеона:
- И кто это мог сделать? Зачем кому-то понадобилась статуя инквизитора?

Максуд очнулся в какой-то комнате. Он медленно приоткрыл глаза. Тусклый свет в помещении исходил от лампы. Снова закрыл глаза. Вздохнул. Попытался пошевелить ногой, другой, потом руками. Все на месте. Боли нигде нет. Общее состояние вызывало вопросы, но было терпимо. Только тошнота сильно мешала. Он снова открыл глаза. Теперь стало отчетливее видно все, что его окружало. Каменные стены. Пару окон. Ночь за окном. Сандрин и Делорис. Они сидели прямо на полу перед его кроватью. Обе измотанные, но от него не отходили. Максуд улыбнулся им. Он попытался встать, но Сандрин уложила его обратно в кровать, грозно покачав головой и пригрозив ему пальцем. Воин кивнул. По лицу ее стало понятно, что настроена она решительно.
- Идите поспите. Со мной все хорошо. Немного тошнит, но в остальном - я в порядке. Вам нужно отдохнуть. Все только начинается. Силы вам еще понадобятся. - протянул Максуд, разминая затекшую шею.
Секунду девушки не двигались. Затем Делорис медленно встала и протянула руку Сандрин. Та ухватилась за нее и тоже поднялась на ноги.
- Спасибо. - сказал Максуд.
- Это не нас нужно благодарить. - ответила Сандрин.
- Ее зовут… - Делорис говорила тоном заговорщика. - Дэзирэ. Это она тебя спасла. Она и еще две другие Творящие. Только втроем они смогли тебе помочь. У тебя же внутри все лопнуло. Дэзирэ просто гений, и она тебя вытащила. Забавно, они с Сандрин ведь…
- Делорис. - оборвала ее Сандрин. - Ему нужно отдохнуть.
Но ученица не очень-то обратила внимание на слова учителя.
- Тебе еще многое нужно нам рассказать. Так что и не думай умирать. - подбодрила его Делорис. - Жазэль поведала нам занимательную историю. И у нас много вопросов. Например, что это за толчок был такой? Его действию подверглись все, кроме Творящих. И еще…
- Довольно. Мы уходим. - девушка сердито посмотрела на ученицу.
Делорис опустила голову и вздохнула. Они вышли из комнаты. Не из дому. В этом доме было несколько комнат, в соседней с ним и обосновались Творящие. Максуд смотрел в потолок. Ему не хотелось спать. В таком состоянии трудно уснуть. Ничего толком не болит, но все тело ноет изнутри. Каждая косточка. И у него было такое ощущение, что болят даже вены. Еще этот озноб. И тошнота. Полночи он ворочался, но все же уснул.
Проснулся он рано утром. Солнце уже светило в его окна. Максуд полежал так еще минут десять. Потом поднялся с кровати и вышел на улицу. Как он и предполагал, были они в крепости. Скорее всего, на верхнем ярусе. Солнце уже поднялось, все окрестности хорошо просматривались, поэтому он быстро определил, что, действительно, они находились на последнем рубеже крепости тысячи фонтанов. Он постоял возле дома, разминая шею. Потом направился на смотровую площадку, на которой он когда-то помог Сандрин. Сейчас ему хотелось побыть одному. Большинство домов были заняты солдатами. Из некоторых доносился шум. На многих стояли новые двери. Когда он был здесь недавно, то дверей почти нигде не было. Наверное, тот отряд с Тэйном, что направил сюда Азаниэль, чтобы не скучать, немного здесь похозяйничал. Максуд прошел через улицы зданий. Дошел до ступеней и поднялся по ним. Смотровая площадка встретила его молчаливо. Он тоже был не многословен.
- Вот я снова здесь. И снова идет война.
Он вздохнул и пошел на ее край. Сел.
Рядом появилось свечение. Тусклое. Золотая девушка сидела, обняв колени руками. Максуд не хотел говорить первым. Он вообще не хотел говорить. Особенно с ней. Воин смотрел в другую сторону и пытался думать о чем-то другом. Но его мысли все время возвращались к Амайанте. Наверное, она тогда говорила в сердцах. Наверное, жалеет о своих словах. Или нет. Он ее никогда об этом не спросит. Максуд злился. И злость его была разделена ровно пополам. Он злился на Амайанту за ее слова. За то, что она поклялась его убить, если он еще когда-нибудь к ней прикоснется. Его многие обещали убить. Угрожали самыми разнообразными способами. И чем все заканчивалось? Максуд еще никогда не спускал такие обещания с рук тем существам, которые их давали. Ему не нравилось, что кто-то хотел его смерти. Поэтому все они умерли. Но с Амайантой дела обстояли иначе. И это при том, что он мог ее убить. Как он хотел сказать ей еще тогда, что все, кто ему угрожал, мертвы. Но даже этого не сделал. Почему? Он злился сам на себя. Может, это мягкотелость? Раньше он не был таким. Раньше он бы поступил иначе. Поступил бы так, чтобы ей пришлось умолять пощадить ее. Так что же изменилось? Почему на этот раз он обзавелся друзьями? Почему даже не высказался этой заносчивой богине? Наверное, на себя он злился даже больше, чем на нее. А, может, и нет. Ведь она его бросила в самый опасный момент. Бросила. Но могла ли она знать, что он задумал? Наверное, это простое совпадение. И что толку на нее злиться? Она ведь бог. Она ведет себя не так, как человек. Нельзя предугадать, как она будет реагировать на что-то. Все свои догадки Максуд строил на опыте общения с людьми. Может, тем, что он к ней коснулся, нанес ей душевную травму? Пусть это и звучало нелепо, но это было нелепо для кого? Для человека. А для бога? Никто этого не сможет сказать, а сам Максуд не собирался спрашивать. Он вздохнул. Здесь и сейчас он признал, что Амайанта стала для него больше, чем просто спутница, больше, чем какая-то сущность, с существованием которой он вынужден смириться. Она несла для него свет. Она ассоциировалась с чем-то очень положительным. Возможно, в ней он видел себя через много-много лет. Раньше богиня была беспощадным неуравновешенным кровожадным убийцей. Совсем, как и он. А теперь посмотри на нее!? Айя сильно изменилась, Максуд не ощущал в ней жажды убивать, не ощущал агрессии и желания навредить. Да, Амайанта не подарок и их взаимоотношения далеки от идеальных. Но стоит ли держать на нее зло? Она такая, какая она есть. Разве можно на нее сердится за то, что она была сама собой? За то, что она была богиней. Значила бы она для него так много, если бы она была другая? Максуд снова тяжело вздохнул и принял решение, над которым уже раздумывал некоторое время. Он чувствовал, что это правильное решение. И голова, и сердце говорили об этом в один голос. Он смотрел перед собой в уходящую ночь. Маленькое белое пятнышко вдалеке заметил не сразу. Но почти сразу понял, что оно светится и быстро летит. И он знал, куда летит это пятно. Максуд перевел взгляд на Амайанту. Она так и сидела, опустив взгляд. Светящийся осколок врезался в нее, и она на секунду потеряла равновесие. Максуда, как и в первый раз, слегка отбросило невидимой силой. Ему пришлось выставить руку, чтобы упереться и не упасть. Он посмотрел на нее. Она снова села и обняла колени. Светящаяся точка плавала по руке, но девушка в золоте не обращала на нее внимания. У нее не было той детской радости, которую он наблюдал прошлый раз. Она не рассматривала свою руку. Она не смеялась и не кружилась. Максуд еще больше разозлился за то, что отобрал у нее радость. Только из-за него она сейчас не прыгала и не летала. Но он ведь не был первопричиной? И почему с этими богинями все так не просто?
- Порадовалась бы. - сказал он ей.
Печальные глаза Амайанты смотрели в сторону от воина. С ответом она не торопилась.
- Прощение. Еще одно чувство, на которое я не заслужила. - девушка в золоте начала медленно растворяться в воздухе.
- Подожди! - выкрикнул Максуд.
Какой-то миг она оставалась полупрозрачной, и он не знал, исчезнет она или нет, а затем богиня снова стала золотой. Даже тон ее голоса был печален и слова она выговаривала непривычно медленно:
- Хочешь меня поругать? Давай. Хочешь меня наказать? - глаза ее заблестели, и она сглотнула. - Вперед. Я это заслужила. Боль и наказание - единственное, чего я заслуживаю. Отец это давно уже понял.
- Нет, Айя, я не хочу тебя наказывать. - Максуд сел поближе к ней. - Я сужу о твоих поступках, как о человеческих. А это не правильно. Ты не человек. Ты богиня. Поэтому у нас возникают такие шероховатости. Со временем мы притремся друг к другу получше. - он сжал зубы. - Извини, что я к тебе прикоснулся. Наверное, для тебя это было очень больно.
Уж такой сильной вины за собой Максуд не чувствовал. Он ведь это сделал не специально и никак не мог знать, что ей будет больно. Но чувствовал, что должен это сказать. Он был должен такое сказать человеку. Но что надо было сказать богу?
- Больно? Нет. Страшно? Да. Еще никто не мог ко мне прикоснуться после… ну, в общем, долго уже. А ты чувствуешь мои эмоции, мои чувства передаются тебе. Ты ощущаешь саму меня, понимаешь? Всю меня. Это пугает. Ты не представляешь насколько. Впервые я чувствую, что моя жизнь находится в чьих-то руках. Даже после наказания Отца я была предоставлена сама себе. Потом я вынуждена была прибегнуть к Единству. Это был последний способ выжить. И к чему это привело? К тому, что я могу погибнуть быстрее, чем думала. Тебя бы это не пугало? А тут ты еще взял и прикоснулся ко мне. Сначала убрал мою рамку. Затем взял меня за руку. - Амайанта оторвала свои руки от колен и осматривала их. - Что ты сможешь делать дальше? Начнешь мне угрожать чувством злости, гнева? Превратишь меня в свою рабыню? Я ведь на многое готова, лишь бы остаться в живых. Когда я была богом, то время не имело для меня смысла. Я знала, что буду вечна. Теперь все изменилось. Теперь я никто. Жизнь моя мне не принадлежит, а сама я - бестелесный сгусток света. И чтобы прожить еще один день, готова на все. А знаешь в чем ирония? В том, что когда я жила в этом мире и была могущественной, то не ценила жизнь вообще. А теперь, когда я не живу, а существую, то цепляюсь за нее зубами и ногтями.
Максуд внимательно смотрел на нее. Она снова обняла колени руками и положила голову набок, отвернувшись от него. Волосы, собранные в хвост, повисли и почти доставали земли. Печаль, безысходность. Она устала думать обо всем этом, устала бояться того, что может произойти. Амайанта сказала все, что было у нее на сердце и теперь будь что будет. Максуд ее понял. Иногда он чувствовал ее эмоции. Иногда ему удавалось распознать ее желания. А иногда он просто понимал ее. Всю.
- Ты ошибаешься, судя обо мне на основании поступков других человеков. - Максуд немного помолчал, чтобы она обдумала его слова. - Я не обычный человек. И, как ты сама говорила, - я боюсь тебя потерять. Ты ведь тоже можешь меня ощутить. Можешь меня понять. Узнать, что я думаю, чего хочу, чего избегаю. Что ты видишь?
- Люди научились у нас хорошо врать. - она все так же не поворачивала к нему головы.
- И даже тогда, когда бог связан с их душой и может заглянуть в любой ее уголок?
Амайанта поначалу не двигалась. Затем медленно подняла голову. Она смотрела вверх и лицо ее выражало задумчивость богов.
- Разве мне нужно было тебя прощать? Я бы мог затаить обиду и потом тебе отомстить. Но я поступил иначе.
Девушка в золоте склонила голову набок:
- Хм. Я об этом не думала. Тогда… тогда получается, что все, что я в тебе чувствовала и то, как я тебя понимала, - правда? - она искренне удивилась и только теперь посмотрела на Максуда.
- Представляешь? - только и мог сказать в ответ Максуд.
- Ты и вправду считаешь меня другом. Ну да, как же иначе? Ведь теперь и я могу ее чувствовать. Если бы это была не правда, я бы не получила свой осколок. И потом еще один за прощение. Ты меня простил на самом деле. По-настоящему. - ее голос возбужденно звенел и ритм ее речи ускорился, но внезапно она замолчала и снова опустила голову. - А я угрожала тебя убить. И искала другого достойного. Меня не было рядом как раз в тот момент, когда ты во мне нуждался. Ты чуть не умер из-за меня. Я тебя подвела.
Она прикусила губу, ее глаза налились слезами:
- Прости меня. Я не думала, что ты можешь быть настолько прямолинейным, бесхитростным и простым.
- Звучит вообще не как комплимент.
Амайанта всхлипнула и хихикнула почти одновременно. Она утерла слезы одной рукой.
- Я чуть не умер не из-за тебя, а из-за того, что амалионы решили уничтожить человечество. - по мнению Максуда в этот вопрос необходимо было внести ясность.
- И что теперь? После всего, что произошло, ты еще хочешь дружить со мной? - снова опустив взгляд, самым обычным тоном спросила девушка в золоте, но Максуд точно угадал в нем нотку надежды.
- Если ты думаешь, что от меня так легко избавиться, ты сильно ошибаешься. Если бы я после каждой твоей выходки говорил, что нашей дружбе конец, то она умерла бы так и не родившись.
- Не уверена, что дружба может рождаться и умирать, но я поняла то, что ты хотел сказать. - Амайанта счастливо улыбнулась, впервые за сегодня, слеза стекала по ее щеке. - Постой. Что ты имел в виду под словом “выходки”? И ты намекал, что их было много? Чего это было много? И каких именно? И что это осломордые называют выходками?
Амайанта снова с ним. Максуд резко вскинул руку, призывая ее замолчать. Он смотрел в сторону:
- Видишь?
Амайанта посмотрела туда, куда он пялился:
- Я ничего не вижу. - все еще пытаясь что-то разглядеть сказала девушка в золоте.
- И я не вижу. Значит, его уже нет.
- Кого? -  спросила Амайанта и глаза у нее начали наливаться белым светом.
- Занудства. Кого же еще? Когда есть ты, в нем больше нет необходимости.
Амайанта еще с секунду всматривалась в темноту, все ее тело было напряжено, и она даже втянула немного шею. А потом медленно выпрямилась и так же медленно перевела взгляд на Максуда.
- Ах ты мелкий засранец. Первая седая волосинка на голове красавицы. Вскочивший прыщ на лице невесты в день свадьбы. Ты думаешь, что сможешь всегда безнаказанно насмехаться надо мной? - ее глаза продолжали светиться.
- Ты теперь умеешь прощать. Помни об этом. Пора бы научиться применять это чувство. Сейчас как раз подходящий момент. - Максуд вскинул в предостерегающем жесте свою руку.
- Ага. - волосы Амайанты разлетелись и теперь были похожи на волнующийся океан. - Еще я знаю, что такое забывчивость. Сейчас я тебя проучу. И забуду об этом. Не вспомню даже тогда, когда ты будешь вымаливать себе это твое прощение.
Максуд поднялся на ноги. Вид разгневанного бога совсем не внушал ему спокойствия:
- Дружба, Айя. Друж-ба! - не будет лишним напомнить ей эти слова.
- Дружба? Хорошо. Друзья заботятся друг о друге. Верно? - коварная улыбка на ее лице была ослепительно красивой.
Только ничего хорошего она не предвещала. Боги всегда так, говорят одно, а имеют в виду совсем другое. Максуд ощущал те чувства, что она сейчас испытывала. Задор, радость, предвкушение, желание испробовать свои силы. Последнее ему показалось самым опасным.
- Я смотрю, ты немного выпачкался. Вот же, как ты не видишь?
Внезапно с платформы, где они находились, в воздух начали подниматься смерчи из пыли. Откуда ее сколько здесь? Три смерча набирали свою силу и в один миг набросились на Максуда. Глаза ему пришлось закрыть. Его мотало в разные стороны и равновесие удержать было сложно. Еще одной рукой пришлось прикрывать нос и рот.
- Грязный, значит, нужно вымыть. - доносился до него ее голосок.
Он перестал ощущать бесконечные удары песчинок по своей коже. Но глаза открыть не рискнул. Его обдало ледяной водой. Потоком воды. Ощущение было такое, как будто ты стоишь под водопадом.
- Ой, теперь ты мокрый. - сочувственным тоном говорила Амайанта.
Максуд все-таки открыл глаза как раз в тот момент, когда рывок ветра сбил его с ног. Воин покатился по платформе и прижался к ней. Ураганный ветер трепал его одежду и волосы. Затем все затихло. Он медленно поднял голову. Безудержная радость и удовлетворение. Звонкий заразный смех. Ее глаза уже вернулись к нормальному состоянию глаз парящей золотой девушки. Максуд поднялся. Девушка была на расстоянии чуть больше шага. Воин был мокрым, вода еще капала с его волос и одежды. А еще он был грязным. Вся пыль, что осталась здесь после вихрей, теперь прилипла к нему и превратилась в грязь.
- Что, снова помыть? - подавив смех, спросила Айя заботливым девичьим голосочком.
- Нет, нет! - резко вскинул руку Максуд.
При этом его движении Айя метнулась в сторону от него. Максуд ухмыльнулся. Он специально так сделал, чтобы посмотреть на ее реакцию. Его самодовольная мина вызвала раздражение девушки в золотом.
- Просто не хочу, чтобы твои человеческие ручища ко мне прикасались. - пояснила золотая девушка, скрестив руки на груди.
Зато было не жарко. Да, грязный. Но мокрый и холодный. Нельзя показывать, что он доволен. Или, наоборот, показать ей это? Максуд постарался усилить свои положительные ощущения. И даже удалось приплести некое подобие благодарности. Он смотрел на нее и улыбался. Все его чувства она ясно ощущала.
- Тебе бы в приюте для бездомных работать, Айя. Ты такая добрая. Я всегда говорил, что любовь и дружба между человеком и богом, это не выдумки. Иди же, я обниму тебя.
Амайанта позеленела. Ее щеки надулись, а глаза источали бушующее негодование. Затем она вскинула голову и выпятила подбородок. Снисходительная улыбка заиграла на ее лице. Она раскусила план Максуда. Второй раз ее такой уловкой не разозлить. Она хотела об этом сказать осломордому, но он опередил ее.
- Видишь, тебя уже не злит и не пугает мысль о человеческих объятиях. Ты становишься человечной. Другие боги, узнав, что ты так породнилась с человеками, завидовали бы тебе. Ведь так? - шутливый тон Максуда должен был придать несерьезный оттенок его словам.
Золотая девушка улыбнулась. Теперь настоящей своей улыбкой. Осломордый не такой уж и дурак. Прием в два хода. Может, такой чему у нее и научится.
- Хорошая попытка. - занесла в его актив один балл Амайанта.
Она закружилась вокруг него в потоках своей силы. Сейчас она была сильна. Когда такие ощущения были у нее в последний раз? Очень давно. Даже невозможно припомнить, когда именно. Она летела все выше и выше. Взмыла ввысь. Затем резко бросилась вниз. Снова вверх. Ветер шумел в ее распущенных волосах, солнце грело ее кожу. Ощущение резких взлетов и падений наполняло ее. Она дала этим чувствам захватить ее и вскружить ей голову. Высота всегда так на нее действовала. А еще этот чудесный вид, который открывался с крепости…
Через минуту она снова вернулась к Максуду. Он сидел на краю платформы свесив ноги. Печаль ударила ей в грудь. Ощущение того, что твои мечты никогда не сбудутся. Смятение и мрачное настроение начали опутывать ее. Амайанта стала на платформу в шаге от него и непонимающе смотрела на него, часто моргая глазами. Волосы ее снова были собраны в хвост.
- Не знал, что летать - это так здорово. - не поднимая головы, сказал ей Максуд. - Такие чувства… это… и здесь в животе. Ты всегда это чувствуешь, когда летаешь?
Айя села на край, как и он. Ногами только болтала чаще. А ведь и правда. Сегодняшний полет отличался от остальных. Эмоции захлестнули ее в воздухе. Раньше полет был для нее способом передвижения. Еще раньше он приносил удовольствие. А потом она получила свое наказание. Сбежала. Очутилась в этом мире и радость покинула ее. С тех самых пор она не ощущала радости полета. Она кружилась, вертелась, но больше по памяти, чем для удовольствия. Сегодня все было иначе. Она слышала, как говорил ветер, как его шепот растрепал ей волосы, как его прохладное дыхание обдувало ее лицо. Амайанта закрыла глаза, вспоминая эти чудесные мгновения. В небе она ощущала, как солнце играло своими лучами с ней. Как оно нежно гладило ее по лицу. Солнце? Она же не может этого ощущать! Амайанта резко вскочила на ноги. Она стала к солнцу лицом и на цыпочках вытянула к нему шею и подставила лицо. Солнечный свет слепил ее, и она закрыла глаза. Мелкий порыв ветерка принес с собой прохладу, которая на секунду охладила ее нагретую на солнечных лучах кожу. Она открыла глаза и ощупывала свое лицо. Оно было теплым! Айя повернулась к Максуду с выражением изумления на лице. Как же так? Тысячи лет она не ощущала ничего подобного. Часто она думала, что уже никогда не почувствует прикосновение ветра, не узнает, насколько сильно греет солнце, не сможет искупаться в холодной воде в жаркий день. Девушка беспомощно ахнула и сделала несколько шагов назад. Максуд схватил ее за руку, чтобы она не свалилась с платформы. Глупенький, что же с ней будет? Она посмотрела на его ручищу, которая обхватила ее изысканную ручку от запястья и почти до плеча. Она чувствовала каждый его палец. И чувствовала с какой теплотой он ее держит, боясь придавить сильнее, чем нужно. Опять же, глупенький. Ей не хотелось верить в то, что только благодаря ему она снова начала чувствовать себя живой. Недавно она открыла для себя то, что может чуять запахи. Теперь вот это. Неужели, она оживает? Тревога. Что это еще такое? Откуда она взялась? Амайанта нахмурилась. За последние пару минут она почувствовала больше, чем за несколько тысячелетий до этого. Эти минуты обрушились на нее огромной лавиной. Поэтому она не сразу сообразила, что это не ее тревога. Амайанта улыбнулась. Одна ее нога была на платформе, другая парила в воздухе. Она сделала шаг и вернулась на каменную плиту. Максуд разжал руку.
- Солнце всегда так приятно греет? - возбужденным голосом спросила золотая девушка.
- Печет, ты хотела сказать? Так, что от него негде укрыться и без воды ты сможешь умереть за пару дней? Ты это солнце имела в виду?
Амайанта его не слушала. Она повернулась к небесному светилу и подставила ему свое лицо. Покрутила головой, чтобы ловить лучики солнца то одной щекой, то другой. Как же это приятно. Так можно провести целый день. Целый год. Целую вечность. Она вытянула к солнцу руки, расправила плечи, чтобы не пропустить ими каждую частичку тепла, что летели в ее направлении. Только лицо, руки и ноги? Она открыла глаза и перевела взгляд на платье. Снимается оно легко.
- Даже не думай. - грубоватый голос человека заставил ее выйти из состояния эйфории.
Она нахмурилась:
- А ты спишь днем?
Максуд удивленно поднял брови:
- Ты же умеешь летать. Вон на тех скалах чудесное место, чтобы позагорать.
Девушка не ответила. Но радость немного угасла в ее сердце. Максуд сложил два и два.
- Ты чувствуешь все только рядом со мной?
- Да ты просто гений! Титан мысли! Спасибо тебе, что открыл мне глаза. Тебе нужно убедить Азаниэля разослать во все концы вашей империи призывы к учеными. Пусть они со всеми своими неразрешенными проблемами идут к тебе. Тяп-ляп и ответ готов в твоей башке. И что ж ты здесь штаны-то просиживаешь? Тебя ждут великие свершения. Оставь след в истории для потомков.
Максуд отвернулся от нее. Он старался не выдавать своих чувств. Но как их можно скрыть от бога? Она вздохнула. Но извиняться не собиралась. Да, с ним она чувствовала себя живой. Да, с ним она ощущала радость полета. К ней вернулись почти все ее чувства. Но извиняться - это дело человеков.
- На будущее. Чтобы ты знал, я не умею улаживать конфликты. Создавать их, раздувать и усугублять - всегда пожалуйста, обращайтесь в любое время. А вот, чтобы решить разногласие мирным путем, или там помириться после ссоры… В наших с тобой отношениях эта миссия будет возложена исключительно на тебя, как на слабейшего из нас двоих. Понял? Так что, если я буду в чем-то виновата… а за частую так и будет, вот как сейчас. Я же не вслух это сказала? В общем, если я и буду хоть раз в чем-то виновата, то мириться все равно придется тебе. Уяснил, осломордый, или еще раз повторить?
- Не все понял. Давай еще раз. И после предложений делай паузы, мне ведь подумать надо. - немного повеселевшим тоном сказал Максуд.
То, что Амайанта заговорила на эту тему и практически признала себя виноватой, уже целое достижение.
- И на будущее. Чтобы ты знал… - Амайанта замолчала, что-то обдумывая. - Ты сейчас снова пытался подшутить надо мной, да? Тогда я выкину что-нибудь эдакое и потом посмотрим, как ты сможешь уладить этот конфликт. И учти, сейчас ты сам виноват. Между прочим, как и во всех предыдущих случаях. И во всех последующих. Постой, можно было сказать просто “во всех случаях”. Это бы одной фразой полностью описало то, что я хотела сказать.
- Так тебе Занудство не вернуть. - Максуд ухмылялся и сам себе завидовал, такому смекалистому.
Амайанта тоже улыбнулось, она не злилась, но посмотрела на него с укором. Ее осломордый был не таким уж и тугодумом.
- Почему ты называешь меня осломордым? У нас с тобой человеческие лица. Если я осломордый, то и ты тоже.
Золотая девушка сделала очень удивленное лицо. Максуду даже про себя пришлось повторить то, что он ей сказал вслух. Ему показалось, что Айя услышала в его словах вселенскую глупость.
- Вообще-то, я этим словом хотела подчеркнуть не твою отвратительную внешность, хотя она и нуждается в отдельном слово выражении. А твой безмерно маленький и тупой ум. Ну, скудоумие твое, понимаешь? О-о-о, ну это когда человек тугодум. Ну как же тебе объяснить? Это если бы ты решил поговорить с обезьяной, то разница в развитии была бы на лицо. - она нахмурилась. - Хотя нет, это неудачный пример. Вы бы целый день спорили, кто из вас умнее. Ладно. Тогда буду называть тебя ослоумным крокодилом. Так и твои умственные способности будут учтены и твоя незабываемая внешность описана. О! Гориллоподобный носорогоух. Крысобык кишкохлестный. 
Айя переплела пальцы рук и держала руки под подбородком, улыбка играла на ее лице и глаза излучали все оттенки радости, а ее веселый тон, казалось, раскрашивал в живые краски даже серые детали пейзажа, что затесались в открывавшуюся с такой высоты красоту. Она выжидающе смотрела на воина, словно ища одобрение ее умственным изысканиям.
- Ну, осломордый, так осломордый. - выбрал меньшее изо всех зол Максуд.
Амайанта довольно улыбнулась и закрыла глаза. Ей было хорошо. Вдохнула воздух полной грудью. Свежесть. Солнце. Высота. Что может быть прекраснее? Золотая девушка открыла глаза. Только полет мог быть лучше.
- Вставай. - скомандовала она. - Давай, давай! Быстрее, не заставляй богиню ждать.
Максуд повиновался. Ему не очень хотелось знать, что она там еще придумала. Обычно все ее такие затеи вылезали ему боком. Он наблюдал, как Айя заметалась по платформе. Ее глаза горели уже знакомым белым светом. Порыв сильного ветра сдул всю пыль с платформы, и она тучей унеслась прочь.
- Стань в центр.
Воин почесал подбородок. Но когда Амайанта вперила в него взгляд, он снова поддался ее приказу. Сделал несколько шагов и остановился. Она поднимала вихрь. Это был настоящий смерч, только маленький. И без пыли и грязи, а также мелких камушков и прочей ерундовины, которая может тебя ранить. Амайанта улыбалась:
- Закрой глаза.
- Нет.
- Зак-рой. - более мягко попросила золотая девушка.
- Не-ет. -  в такт ей ответил воин.
- Я сама тебе их сейчас закрою! - вспылила Айя и перешла на повышенный тон.
- Ты не сможешь этого сделать. - уверенно произнес Максуд.
Но когда он увидел, как Амайанта подняла одну бровь, а ее глаза блеснули, словно, говоря “давай проверим?”, уверенность его поубавилась. Он нахмурился, но глаза закрыл. Ничего неожиданного не произошло. Вихрь налетел на него и поднял в воздух. Сначала его сильно кружило и болтало в разные стороны, потом потоки воздуха изменили свое направление, и он легонько колебался на их крыльях. Глаза оставались закрытыми.
Амайанта взмыла ввысь. Она летела навстречу солнцу. Навстречу его теплым объятиям. Затем камнем упала вниз, вызвав то чувство в животе, которое не смог описать Максуд. Она засмеялась и закрыла глаза. Золотая девушка кружила в воздухе, делала петли, ускорялась, останавливалась, набирала высоту и резко падала. Сейчас она была ребенком. Иногда смеялась, иногда вскрикивала или даже визжала. Девушка веселилась и ощущала неподдельную искреннюю радость. Вдоволь налетавшись, она опустилась перед Максудом. Вихрь исчез так же внезапно, как и появился. Максуд грохнулся на каменную плиту. Он быстро встал на ноги и отряхнулся. Лицо его было удивленным и довольным. Таким, которое бывает у человеков, которые только что отведали новое лакомство и осознали, что это самое вкусное из всего, что они ели. Чувства у него были примерно такого же рода. Амайанта довольно улыбалась. Она слегка была сбита с толку только после того, как Максуд открыл рот и изверг неиссякаемый поток самых страшных ругательств на свете. Конечно, ей было приятно, что пару оборотов он позаимствовал из ее собственных выражений, но общая ситуация была ей непонятна.
- Так тебе не понравилось? - искренне удивилась девушка в золотом.
- Не понравилось? Айя, это было самое лучшее, что со мной происходило за все годы!
- Ну это вообще не показатель. - она замотала головой в разные стороны. - Тогда почему ты так сильно ругался?
- Человеки иногда выражают чувство бурной радости неприличными словами. Если радость особо бурная. - он махнул рукой. - Я словно прожил еще одну жизнь. Жизнь в жизни, понимаешь?
- Нет. А давай ты лучше не будешь больше говорить на эту тему? И это не вопрос, а утверждение.
Амайанта подумала, что, возможно, на человеков полет влияет каким-то странным образом. От раздумий ее отвлек теплый солнечный свет.
- Ты говорил, что не спишь днем?
- Да. - закивал головой Максуд. - Только перед боем, или после боя, когда ты…
Он осекся. Услуга за услугу. Амайанта сняла бретельку от платья и задержала руку на второй.
- Может, ты отвернешься? - негодующим голосом поинтересовалась золотая девушка.
- Я? Да, да, я… да.
Максуд был все еще под впечатлением полета. Закрытые глаза, нет опоры под ногами. У него было стойкое ощущение, что это он сам парил в небе. Сам взлетал и падал. Сам кружился и сам смеялся ветру в лицо. Был хозяином неба. Амайанта за его спиной цокнула языком. Ей определенно не нравились его размышления, которые сопровождались соответствующими чувствами. Да, пусть это на самом деле и было не так, но никто не может запретить ему так думать.
- Мы еще полетаем? - спросил он, не оборачиваясь.
- Как только перестанешь мне надоедать. - Амайанта довольно растянулась на камне.
Хм, горячий какой. Она повертелась. И так горячо, и так. Нет, лучше сесть. Или вообще встать. А еще лучше лечь на воздух, а не на камень. Так девушка и поступила. Какое-то время она нежилась в солнечных ваннах и Максуд вовсе ее не слышал. Только чувствовал то удовольствие, которое она ощущала.
- А когда мы на речку пойдем? - спросила Айя.
- Как только победим всех врагов, и ты перестанешь меня задирать. Не знаю, что из этого быстрее случится.
Снова это самодовольство от весьма и весьма посредственной шутки. Она покачала головой. Человек. Сам сказал, сам порадовался. Что с него взять?
Максуд так и не дождался ответа. Ни укола в его сторону, ни шутки. Даже оскорбления никакого. Все ли у нее хорошо? До его уха донеслись шаги. Кто-то поднимался по ступеням. Он нахмурился, ведь сейчас был не в том расположении духа, чтобы с кем-то говорить. Немного повернул голову, чтобы карем глаза видеть ступени. Совсем немного. Вскоре ему стало видно хозяйку шагов. Ею оказалась Жазэлизэ. Она мягко подходила к нему поближе.
- И, чтобы ты хотел знать, я за последние два дня неописуемо устала. Все эти полеты над головами дерущихся людей и амалионов ужасно утомляют.
Жазэлизэ замерла, так и не дойдя до него нескольких шагов. Максуд теперь полностью повернулся и посмотрел ей в глаза. Она же смотрела мимо него. Выражение крайнего удивления застыло на ее лице. Глаза казались больше обычного, а приоткрытый рот органично вписывался в ее выражение изумления. Максуд проследил за ее взглядом. Не может быть! Она смотрела прямо на девушку в золотом, которая сейчас лежала на золотом столе лицом вниз. Нижняя часть ее тела была укрыта полотенцем, а голая спина методично обрабатывалась ручищами двух полуголых массажистов.
- О-о-о… хорошо… и еще снизу, да, вот там. - бормотала девушка.
Максуд смотрел то на одну девушку, то на другую.
- Ты ее видишь? - наконец, спросил он у Жазэлизэ.
Клерк не смогла ему ответить. Она правда пыталась! Но язык ее не слушался, в горле пересохло. Девушка даже кивнуть не успела.
- Конечно, она меня видит, дурачок. Ох, не так сильно, ты, бесчувственная скотина! - она треснула по руке одного из массажистов.
Максуд ухмыльнулся и вздохнул:
- Жазэлизэ, познакомься с Амайантой.
Если до этого Жазэлизэ казалась ему удивленной и изумленной, то после своей фразы Максуд бы затруднился перечислить все те изменения, что произошли с выражением лица девушки. Наверное, еще не придумали таких слов, которыми можно было бы вразумительно описать гримасу, что образовалась на ее лице. Если это удивление, то усиленное в десять раз. Если ужас - то в двадцать. Максуд помимо своей воли подумал о том, что если он сейчас еще пару фраз бросит в нее, то ее глаза просто лопнут.
- О, еще одна осломордая. Эта хоть говорить не умеет. Меньше слов - меньше проблем. Взял бы пример с нее. Насколько бы мне спокойнее стало жить. - Амайанта протяжно вздохнула.
Один из массажистов любезно предложил ей кубок с яркой оранжевой трубочкой. Кто была такая Амайанта, чтобы отказываться? Клерк смотрела на богиню. Смотрела на Максуда. Он был весь грязный, взъерошенный, потрепанный и мокрый. Жазэлизэ несколько секунд беспомощно сжимала и разжимала челюсть, пока у нее не получилось выдавить из себя несколько слов:
- Ты ее раб? Она держит тебя в плену?
У девушки в золотом вырвалась через губы вся жидкость, что она только что выпила. Теперь настала ее очередь удивленно таращиться на Жазэлизэ.
- Ты совсем тю-тю? - Амайанта несколько раз дотронулась пальцем к своему виску. - Знаешь поговорку “Молчание - золото”? Пользуйся ей. Всегда.
Амайанта подкинула кубок, и он мгновенно превратился в еще одного полуголого мускулистого мужчину с опахалом. Сегодня она ни в чем себе не отказывала.
- Можешь не отвечать. Если это так, просто моргни. - трясущимися губами шептала слова Жазэлизэ.
Максуд рассмеялся. И не он один. Звонкий смех Амайанты, казалось, пронзил само небо. Жазэлизэ стояла неподвижно. Она сглотнула. Девушка никак не могла понять, как ей себя вести. Это ведь бог. Злой, кровожадный бог. Нет, нет, начинать надо с такого вопроса: “Боги существуют”? Если так, тогда все те бесчисленные истории и легенды о них могут содержать крупицы правды? Неужели, тысячи лет назад они расхаживали по нашему миру? А последняя из них, Аста, и того меньше? Это было осознать очень трудно. В это даже поверить трудно, а чтобы осознать и принять нужно еще больше времени. И Максуд. Каким он боком во всем этом замешан? Почему он с ней разговаривает? Почему она ее видит? Никто, кроме нее и Максуда не может видеть этого бога?
- Ты обещала, что ответишь на некоторые вопросы. - обратился Максуд к девушке в золотом.
- Не-а, совсем не обещала. - отрицательно покачала головой Амайанта.
- Айя, ты говорила, что расскажешь, об эмоциях. - настаивал Максуд.
Амайанта посмотрела на него. Потом заговорщицки прищурилась и несколько раз кивком указала на Жазэлизэ, так, чтобы клерку было хорошо это видно. Максуд вздохнул. Наедине, так наедине.
- Тогда расскажи о богах. Какие были боги первого поколения, если Отец решил их убить, а не наказать, как богов второго?
Жазэлизэ снова открыла рот. Боги, поколения. Это все была правда?
- Вообще-то, я не являюсь богиней второго поколения. - язвительным тоном ответила Амайанта.
- В книге написано, что ты бог второго поколения. - сама удивилась Жазэлизэ, что осмелилась заговорить.
- А если этот осломордый сейчас своим ножом накалякает на стене что-то, ты тоже будешь говорить, что “там же написано”? - брезгливым тоном поинтересовалась девушка в золотом.
Жазэлизэ прикусила губы. Перед Амайантой возникла ширма. В разные стороны от нее вылетали штаны, платья, сорочки, полотенце. Потом полетела обувь. Клерк наблюдала за этим всем своими большими глазами. Наконец, все стихло. Амайанта рукой убрала штору на ширме. Она стояла в своем привычном золотом одеянии. И босиком.
- Ну как я вам? - девушка немного поднялась вверх и медленно кружила вокруг своей оси.
- Это платье тебе очень идет. Не то, что прошлое. Оно выгодно подчеркивает все твои достоинства. А твоя обувь гармонирует с цветом твоих глаз. - ухмыльнулся Максуд.
Амайанта театрально изобразила застенчивость, прикрыв лицо рукой и шаркая одной ногой по воздуху.
- Ну что же ты остановился? Продолжай, продолжай.
Воин нахмурился.
- Какой же ты скучный. Вон та немая и то повеселее. Смотри, как она таращится на меня. Эй, тебе в рот муха залетела. - Амайанта показывала пальцем себе в рот, изображая возможную сложную траекторию полета крылатого существа.
 Жазэлизэ принялась выдувать из себя воздух, пока Амайанта не рассмеялась. Девушка надула щеки:
- Так почему это ты не являешься богом второго поколения?
Айя закатила глаза.
- А книгу кто писал? Сам Отец? - она замолчала, но, увидев взгляд Максуда, решила продолжить возвышенным тоном. - Отец создал наш мир. 
Амайанта выбросила руку и рядом с ней возникло многомерное изображение в человеческий рост. Оно было в темных тонах с размытыми краями.
- Он создал реки и горы. Он создал солнце и звезды. Ну или как там говорится во всех этих историях?
Картинка изменилась. Теперь из ниоткуда начали вырастать горы, между некоторыми вились реки. Над ними появилось ночное небо и звезды. Следом образовалась и луна.
- Получилось у него почти хорошо. Ему не нравилось только то, что люди вели себя не разумно. Убивали, воровали, издевались. Одним словом, все, как сейчас.
Картинка изменилась снова. На горы и реки напали маленькие черные человечки. В то время, когда горы и реки выглядели, как настоящие, человечки казались каракулями трехлетнего ребенка. И эти каракули заполонили все вокруг, разрушив горы. Они каким-то образом победили даже реки, и теперь, кроме человечков, больше ничего не было. Сначала они махали мечами и прыгали, пытаясь дотянуться до звезд. Затем человечки принялись нападать друг на друга, породив настоящий хаос. Была такая неразбериха, что человечки были больше похожи на рой пчел.
- И тогда он задумал сотворить вот этим лидеров. Богов. - продолжала рассказ Амайанта.
На темном небе зажглись яркие белые огни. Человекоподобные существа опустились с небес к людям. Маленькие человечки сразу потянулись к ним. Они падали на колени и склоняли головы к земле.
- Но какие должны быть боги у людей? - она многозначительно подняла брови, словно ожидая ответа. - И тут его осенила гениальная идея. Он создал богов. Но сделал их без сознания. То есть, с пустым сознанием. Они были богами, и они были ничем одновременно. 
На картинке светлые боги исчезли, люди снова принялись нападать друг на друга. Амайанта улыбнулась и в некоторых местах начали вспыхивать огни. Человечки убегали от них, а потом снова продолжали сражаться друг с другом. Но теперь в свете огней Максуд и Жазэлизэ увидели тени. Свет от огня не пробивался в нескольких местах. И эти места двигались. Как будто черные покрывала в ночном небе. Их было сложно заметить, но они там были.
- Его идея заключалась в том, чтобы боги сами научились, как правильно себя вести, как правильно поступать. Он хотел, чтобы боги поняли, что значит быть одним из людей. Они должны были научиться чувствовать то же, что чувствуют люди, что ими движет. Тогда они бы могли лучше понять и то, что этим людям нужно и как сделать так, чтобы все были довольны, а войны прекратились. Но его задумка провалилась. Боги не обрели сознание. Они остались примитивными. Огромная, просто громадная силища, побольше, чем у меня, между прочим, думала только о том, как бы поесть, поспать и забиться куда-нибудь в укромное место.
Картинка показала теперь все в другом масштабе. Человечки стали едва различимы. Они занимали почти все пространство вокруг и были подобны муравьям. Зато теперь было отчетливее видно черные покрывала. Они все так же летали в облаках. Казалось, что им не было никакого дела до того, что происходило внизу. Еще через секунду некоторые из темных теней спустились на землю и растворились в ее темных очертаниях. 
- А богам разве нужно есть? - Жазэлизэ не смогла сдержаться.
- А человекам разве нужно перебивать?
Жазэлизэ опустила глаза. Максуд сделал жест, призывающий Амайанту продолжить рассказ.
- Отец ждал тысячи лет, но ничего не изменилось. Тогда он признал свое поражение с этой идеей и решил их уничтожить. 
Амайанта резко хлопнула в ладоши и черные тени вспыхнули белым огнем. Они корчились и извивались, пока не исчезли вовсе.
- Несколько таких существ осталось в живых. Они научились хорошо прятаться. За тысячи лет их инстинкты хорошо отточились, и особо умелые смогли избежать воли Отца. Мы их называли Фантомами. Боги с ними встречались. И убивали их.
При этих словах больше десятка светлых пятен появились на темной земле. Стояли они полукругом. Пятна излучали свет и между ними стала заметна черная тень. В следующий момент светлые пятна набросились на темное и изрубили его своими светящимися мечами.
- Зачем? - только и мог спросить Максуд.
Амайанта часто заморгала. А, действительно, зачем их убивали? Она пожала плечами.
- Наверное, мы не хотели мириться с тем, что те могущественнее нас самих. Да, они не разумны, но они сильны. Только Отец знает, насколько. Фантомы излучают силу, поэтому находить их не было проблемой для нас. Все они убиты. Ну почти все. Одного мы захватили. Он сейчас… выполняет полезную функцию.
Максуд вскинул бровь. Айя быстро начала говорить дальше:
- Затем, как вы уже знаете, были созданы боги первого поколения. Хотя, формально, они уже были вторым поколением. И с ними Отец тоже не попал в цель. Они были еще хуже людей.
На картинке с небес упало несколько светлых пятен. Люди, как несколькими секундами ранее, упали перед ними на колени и склонили головы. У светлых существ вытянулись мечи, и они принялись рубить ими направо и налево. Даже Жазэль округлила глаза.
- Их пришлось убить. Он долго думал, что же он может изменить в богах, чтобы они получились такими, какими он хотел их видеть. И пришел к выводу, что ему это не под силу. Ему одному.
Картинка начала светлеть, теперь все на ней стало, как в тумане. Туман сгущался и светлел. Наконец, он начал менять свою форму, образовав огромное красивое женское лицо. От этого изображения захватывало дух. Ни один художник не смог бы передать того, что показывала Амайанта. Строгие черты лица. Темные глаза, серьезный, но, в то же время, заботящийся взгляд. Идеальной формы губы и брови.
- Так появилась Мать. Он вложил в нее все свое видение и применил все свое умение, чтобы она вышла достойная его самого. Он создал ее не для людей. Для себя. Чтобы они вместе могли созидать. Так появились боги второго, тире, третьего поколения. Меня по большей части создала Мать. Я была их первым совместным Творением.
Лицо в тумане начало отдаляться, теперь вся ее фигура помещалась в картинку. На руках у нее была маленькая девочка. Одной рукой Мать держала ее, другой пыталась дотронуться до носика.
- Боги бывают детьми? - с выпученными глазами спросила Жазэлизэ, не отрывая взгляда от завораживающей картины.
- Ну, по духу рассказа так больше подходит. - улыбнулась Айя.
Картинка начала терять свою яркость и четкость. Вскоре она исчезла. Амайанта опустила взгляд, а за ним и голову.
- Потом мы начали, замечу, по их мнению, плохо себя вести и Мать создала Первых. Они не были богами, но должны были указывать нам путь. Она дала им дар провидения с целью, чтобы они подсказывали нам, что есть правильно и что нет. Ну, а дальше вы знаете.
Воцарилось молчание.
- А какие наказания получили боги… твоего поколения и где они сейчас? - спросила осмелевшая Жазэлизэ.
- Я здесь. Еще один там. Что с двумя другими мне не известно. И ты, жалкий человечишко, думаешь, что наказание Отца - это так просто? Ты можешь прожить с ним, не зная, в чем именно оно заключается. Он отбирает у тебя все, но дает шанс на исправление. Ставит условие, о котором никто не знает, кроме него. Скажи мне, как же выполнить такое условие? - вспылила золотая девушка.
- И как давно это произошло? Твое наказание? - Максуд решил, что таким вопросом сможет немного разрядить обстановку. - И помни, не злись. Глубокий вдох, глубокий выдох, затем…
- Заткнись. - оборвала его Амайанта. - Я сама знаю, что мне делать. Раньше время не имело для меня значения. Поэтому мне трудно сказать, когда это было. Может, десять тысяч лет? Должно быть, примерно так. И эти десять тысяч лет я провела в заточении.
- Так он наказал тебя заточением? - снова вмешалась Жазэлизэ.
Амайанта зло зыркнула на нее, но подавила в себе злость. Максуд ясно ощущал, что ей эта тема разговора очень не нравилась. Она была для нее болезненной.
- Он наказал меня тем, что выбросил из этого мира. И если я сюда вернусь, то умру. Вот мое наказание. И я была вынуждена быть рабой. Все эти десять тысяч лет. После… небольшой ссоры с Отцом я лишилась части своих сил. Так что я стала слабее одного бога, который оказался там вместе со мной. И он этим воспользовался с лихвой.
- Где это там? - задала вопрос возбужденная Жазэлизэ.
- Там - это там. Не здесь. Тебе точно этого никогда не узнать, осломордая.
- И что случилось дальше? - спросил Максуд.
- Дальше я сбежала. Может, пятьсот лет назад. Может, тысячу. Я разбилась на сотни кусочков. И с тех пор моя сущность неумолимо терялась. - она замолчала.
- До теперь. - предположил Максуд.
- До теперь. - подтвердила его догадку Амайанта.
- Выходит, ты разгадала условие. - еще одно предположение Максуда.
- Выходит, что так.
Максуд почувствовал, что она была довольна собой в этот момент. Еще бы! Ей удалось разгадать загадку самого Отца!
- И что будет, когда ты снова станешь богом? - со страхом в голосе спросила Жазэлизэ.
Амайанта не спешила с ответом. Максуд наблюдал за ней. Это был очень важный вопрос, он хотел знать, соврет она или нет. Богиня грустно вздохнула.
- Раньше люди были для меня, как неразумные существа, жуки, с которыми ты можешь сделать все, что хочешь. И ты не чувствуешь стыда за содеянное, так как ты лишаешь жизни тех, кто и не живет по-настоящему. Если ты бросишь камень в реку, разве будешь об этом жалеть? Уже здесь я поняла, что люди живее нас. Ваша жизнь - мгновение, но за это мгновение вы успеваете любить и ненавидеть, враждовать и дружить, уважать и презирать, стремиться к чему-то и радоваться, когда что-то получается. Вы живее нас. Боги тоже обладают чувствами. Но их набор очень скуден. И нет приоритетов. Отец вложил в нас чувство справедливости, но не сделал его главным. Наверное, это и было его основной ошибкой. Теперь же я могу различать сотни эмоций и чувств. И все они прекрасны. Даже печаль и грусть.
Максуд чувствовал, что она говорит правду. Айя ничего не выдумывала, ничего не приукрашала. Она ощущала печаль. И грусть. Те самые прекрасные чувства, о которых только что говорила. Чувства. Она училась им. Ей открывались все новые и новые чувства. И тогда она получала частички себя. А если она сердилась, то теряла свою силу.
- Вот почему тебе нужен был достойный. Чтобы он творил добро, сеял и испытывал только положительные эмоции. И ты бы набиралась сил, будучи вместе с ним и постигая новые чувства. А все негативные эмоции, такие как злость, гнев, зависть, только подтачивают тебя. - Максуда осенило.
Амайанта печально улыбнулась. Осломордый сделал выводы. Поразительно!
- Раньше я была царицей боли, королевой гнева и княгиней раздора. Я подверглась наказанию. За каждое проявление такой разрушительной эмоции я теряю свою божественную суть. Знаешь, когда-то давно жил один древний народ. У них был интересный способ бороться с негативными мыслями. Каждый из них носил на запястье браслет. В нем на наружной стороне находилось пару острых шипов. Если они думали о том, о чем не хотели, то переворачивали браслет на руке и кололи себя таким шипом. - она смотрела себе под ноги. - Так и с моими эмоциями. За тысячу лет покалывания такой иголкой мне стала противна сама природа этих эмоций. Я не боюсь их испытывать, я не хочу их испытывать. Не из-за потери части своей силы, а из-за того, что они стали мне противны. Конечно, иногда меня доводят всякие осломордые, и я могу сердиться. Но это совсем не та злость, за которой следуют убийства. Я бы назвала это вспыльчивостью. Да, я вспыльчива. Но быстро остываю. И теперь я не конфликтная. Да? - она посмотрела на Максуда.
- Подожди, я запутался, мы сейчас о каком именно боге говорим? - Максуд широко улыбался.
Амайанта глубоко вдохнула. Она не злилась. Дружба и все такое. Наверное, впервые за все время, она не испытала негатива, когда Максуд озвучил очередную свою неудачную шутку. Сначала ее одолел интерес и, возможно, изумление. А затем пришло понимание того, что она не злится. Она не хотела ему нагрубить, не хотела сотворить что-то, чтобы доставить ему неудобства. Еще один источник ее негативных эмоций был подавлен. И радость от понимания этого начала потихоньку заполнять Амайанту. Воин тоже ощущал это. Он был по-настоящему рад за нее. Как радуются друг за друга настоящие друзья. И эта его радость отразилась на Амайанте. Она изменила взгляд и немного склонила голову, пытаясь разобраться в чувствах, которые ее одолевали. Какие из них ее собственные, а какие его?
- Дружба. - сказал Максуд. - Это она и есть.
Амайанта перебирала губами, словно смакуя ее. Для нее было забавным то, что они могли обмениваться эмоциями. Она не понимала, как это работает и почему, но ей это на свой манер нравилось. И да, надо признать, что он сыграл большую роль в том, что она становилась сильнее. Она не просто наращивала свою силу, она начала жить. Ощущать запахи, чувствовать тепло солнца, дуновения ветерка, а полет снова начал кружить ей голову. Амайанта улыбнулась и закрыла глаза. Может, жить - это и есть счастье? 
Максуд жестом подозвал к себе Жазэлизэ. Девушка осторожно приблизилась к нему и села так, чтобы он был между ней и Амайантой.
- А что с той маленькой девочкой? - спросил воин.
- у нее нет одной руки. Она потеряла много крови и почти умерла. Но Сандрин сотворила чудо. - в тоне Жазэлизэ улавливались нотки белой зависти.
- И где она сейчас?
- Ее забрал быстроход. Он сказал, что у него была жена и примерно такого возраста дочь. Они давно погибли, но он всегда хотел иметь детей. Сам он теперь не может служить. У него нет ноги, у нее руки. Он сказал, что они хорошо поладят. Я не была против.
Максуд кивнул. Быстроход показался ему хорошим человеком. А девочка осталась жива. Ее мать сейчас бы порадовалась за нее.
- Почему Жазэлизэ тебя видит? - воин посмотрел на девушку в золоте.
Она разместилась на большом кресле. А над ней на столбах было натянуто огромное полотно, которое бросало тень и укрывало ее от солнца. Максуд хмыкнул.
- А как же прекрасное солнце, его тепло, лучики, которые ласкают лицо?
- Хорошего - понемногу. - ответила Айя. - Ко всему нужно привыкать.
- Так что на счет меня? - задрала подбородок Жазэлизэ.
Айя недовольно вздохнула, затем расставила руки и зевнула.
- В этой девке мой осколок. - коротко ответила богиня.
Жазэлизэ вскинула брови и округлила глаза.
- А почему ты его не забираешь? - уставился на нее Максуд.
Амайанта в свою очередь уставилась на него.
- Ну-ка, ну-ка… - девушка в золотом делала вращательные движения пальцем, имитируя мыслительные процессы в голове Максуда.
- Ты получаешь осколки за новые чувства. Значит, еще не все чувства ты испытала. - догадался воин.
- И какие тебе остались? - спросила клерк.
Действительно. Максуд и не задумывался об этом. Ведь он может попытаться искусственно вызвать в себе нужные ей чувства. Или попытаться создать такую ситуацию, в которой они бы проявились.
- Глупые человеки. Думаете, Отец так бы поступил? Дал бы мне список чувств с подробными разъяснениями? Ну вы даете. - Айя удивленно моргала и трясла головой. - Я не знаю какие это чувства. Не знаю сколько их. Иногда я получаю новое чувство, но не получаю осколка. Все сложно.
- А ты знаешь, сколько еще твоих осколков ты должна получить? - спросила Жазэль.
И снова Максуд чувствовал себя ребенком, когда девушка задавала вопросы, которые ему и в голову не приходили. А ведь она Амайанту знала всего несколько минут.
- Знаю. - как-то не заинтересованно и безразлично ответила девушка в золоте.
- И сколько же? - теперь вопрос задал сам Максуд.
- Несколько. - уклончиво ответила Амайанта, вперив пристальный взгляд в воина.
Понятно. Не хочет говорить. Но Максуд ощущал некое ее возбуждение, когда речь зашла об их количестве. Что бы это могло значить? Что их осталось не так много, и она в скором времени сможет получить все свои осколки? Ладно, это можно оставить на потом. Сейчас есть дела поважнее. Амалионы значительно превосходили их в количестве. Вряд ли они смогут пережить даже первое их нападение. Он ощущал себя слабым, а ведь именно он был сейчас главной ударной силой человеков. Если бы ему дали несколько дней покоя, то, возможно, он пришел бы в норму. Максуд повернулся в сторону армий. Там, где проходила линия красных песков, было видно войска амалионов. Их плотная черно серая масса стелилась по всей округе. Десятки тысяч солдат. Они явно собирали силы. Их было намного больше, чем Максуд видел днем ранее. Чтобы против таких устоять, нужна огромная армия. Ее не было. Пока. Воин посмотрел на окрестности крепости. Между амалионами и их новым домом было несколько лагерей. Все они находились на расстоянии друг от друга. Один лагерь был многочисленным. Около тысячи солдат. Один был поменьше - около пятисот. Все остальные насчитывали до сотни человек, а в некоторых было пару десятков.
- Айя, пока мы сюда шли, кого ты видела? - спросил Максуд.
- Кого я видела? Я видела господина Желудка Кровоточащего, госпожу Печень Разорванную. Кого же еще? А, Дырявое Сердце и Пустую Полость там, где должны быть мозги. - она скрестила руки на груди и нахмурилась.
- А ты кого видела? - адресовал Жазэлизэ свой вопрос воин.
- Ну… солдат. - замялась девушка.
- Какая наблюдательность! Я и отсюда могу увидеть, что там солдаты. - Амайанта покачала головой.
- Та большая группа - это солдаты в черных доспехах с красными накидками. У них еще латы интересные - с плоскими пластинами. Причудливо смотрится. И шлемы какие-то плоские, с рожками по бокам.
- Чемпионы. - перевела Амайанта с языка Жазэлизэ.
- Еще видела маленькую группку людей. Они были какого-то серого цвета. Нет, бронзового. Да, точно. Они еще на статуи похожи. Какие-то не естественные черты лица. У одного были такие щеки, что, казалось, они должны вот-вот отпасть. И глаза глубоко посажены. Хотя, глаз я не видела. Разрезы для глаз глубоко на лице как-то. - Жазэлизэ задумчиво смотрела вверх, припоминая детали.
- Дробители. - пояснила девушка в золотом.
- И еще подбегали какие-то небольшие человечки. Наверное, по плечо мне. И это самые высокие из них. Маленькие и толстенькие. Смотрятся они, как всякие чудаки на площади. - продолжала девушка.
- Ненавижу строителей. Такие зануды, кого угодно достать смогут. - неодобрительно покачала головой Амайанта.
Максуд поднял бровь и вопросительно посмотрел на нее, улыбка растянулась на его лице.
- На что это ты намекаешь, осломордый? - грозно спросила Айя, не менее грозно тыча в его направлении своим самым опасным пальцем.
- Остальные, если и были рядом, то не показывались. А вблизи одного лагеря нам самим пришлось пройти. Люди там даже не смотрели на нас. Они не говорили, просто сидели. Лица у них были удлиненные, что ли. Но это не главное. Главное, что там было… жутко. - Жазэлизэ вздрогнула при воспоминании о том моменте, когда она проходила рядом с ними.
- Мастера своего дела. Мне всегда они нравились. - довольно заулыбалась богиня.
- Только договориться с ними будет сложно. - констатировал Максуд.
- На тебя же не действует ужас Творящих, может, сделаешь для них представление, и они захотят пойти с тобой? - Амайанта разглядывала свои ногти, она поменяла им форму и теперь решала, лучше так или нет.
- Пойдут со мной ровно до той поры, пока не решат пойти против меня. - рассуждал вслух Максуд.
- Да, они такие непостоянные. - подтвердила девушка в золотом.
- И чем мы их всех кормить будем? - внезапная мысль посетила Максуда.
Девушке в золоте этот вопрос показался скучным и таким, который не требует рассмотрения.
- Помнишь, Азаниэль прислал сюда людей из города? Он отправил больше сотни человек с телегами. Вместе с ними и была доставлена провизия. На всякий случай. Он перестраховщик. Думаю, на первое время будет достаточно. - Жазэлизэ вздохнула и опустила глаза. - Мы долго сможем сопротивляться?
- Я не планирую сопротивляться, Жазэлизэ. Я планирую выиграть эту войну. Крепость нам нужна, чтобы перевести дыхание и собраться с силами.
Девушка посмотрела сначала на него, потом на армию неприятеля. Он шутит? По выражению его лица она поняла, что нет. Человек, который убил полсотни гравалионов в одиночку, действительно, мог бы склонить чащу весов в их сторону?
- Если ты победишь это войско - мы будем спасены? - спросила Жазэлизэ.
- Нет. Это только крохотная часть от того, с чем нам предстоит столкнуться. Весь мир у них в руках. Или почти весь.
- А ни у кого не возникло вопроса, как сюда попали все эти разношерстые армии? - вопрос Амайанты заставил задуматься Максуда.
Он потер подбородок рукой. Как-то подобные мысли не приходили ему в голову. А ведь они все оказались в одном месте. И в одно время. Дробители, чемпионы, мрачные, строители… Таких совпадений не бывает. Время и место. Уж слишком это было похоже на его старую знакомую. Догадки такие посещали его давно, но он отгонял от себя все мысли, в которых фигурировали тени богов.
- Если Первые привели их сюда, то почему они не стали на нашу сторону? - воин задал вполне логичный вопрос.
- Смотрите, что-то происходит! - Жазэлизэ показала в сторону амалионов.
Небольшая группа отделилась от их армии. Через минуту она зашла на пески. Среди них был один, который даже с такого расстояния сверкал голубым светом. Всего их было около десятка. И они направлялись к чемпионам.
- Делегация. - догадался Максуд. - Идут к самому многочисленному войску. Они совсем не разбираются в том, что здесь происходит. Где Сандрин?
- Помогает раненым вместе с другими Творящими. - ответила Жазэлизэ.
- Ее нужно позвать. У нас есть занятие поважнее. Мы идем добывать союзников.