Сводная любовь.Неродная но своя

14

Я закрыла глаза, пытаясь собрать разбитые осколки мыслей воедино. Дмитрий… В больнице. После всего, что он сделал, после всего, что я узнала… Я должна чувствовать облегчение. Но почему тогда внутри пустота?

— Диана, ты слышишь? — Даша не отставала, её голос пробивался сквозь гул в моей голове.

— Да, — выдохнула я.

— Ты поедешь туда?

Я сжала пальцы, ногти впились в ладони. Мне казалось, что воздух в помещении стал вязким, трудно было дышать.

— Я не знаю, Даш. Я… я не знаю, смогу ли.

— Ты не обязана, — её голос был мягким, но я чувствовала, что она ждёт ответа.

Идти туда? Смотреть на него в таком состоянии? После всего? Часть меня кричала «нет». Но другая… Другая задыхалась от неведомого чувства, от чего-то, что я не могла объяснить.

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени. В голове всё ещё звенели слова Даши.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, но внутри всё равно что-то сжималось.

— Ладно, — наконец сказала я, поднося телефон к уху. — В какую больницу его отвезли?

Даша на секунду замолчала.

— Ты правда собираешься…

— Просто скажи, где он, — перебила я.

— Городская клиника, — выдохнула она. — Диана, ты уверена?

Я не была уверена. Но знала одно — если я не пойду, это будет преследовать меня.

— Я позвоню тебе позже, — сказала я и сбросила вызов.

Я быстро вытерла лицо, поправила волосы и вышла из уборной. Тим бросил на меня обеспокоенный взгляд, но я не остановилась. Я уже знала что иду к Дмитрию.

А потом я поняла, что уже стою перед больницей.

Как я сюда попала?

Глупый вопрос.

Я знала, что должна была держаться подальше. Что не должна была даже думать о нём. Но ноги сами привели меня сюда.

Я сделала глубокий вдох и зашла внутрь.

Больница пахла стерильностью и чем-то тяжёлым, тянущимся на грани сознания — чем-то, от чего хотелось бежать.

— Простите, Дмитрий Белов. В какой он палате? — спросила я у девушки на стойке регистрации.

Она быстро пробежалась по спискам.

— Белов… реанимация. Третий этаж. Но… к нему сейчас нельзя.

Реанимация.

Меня словно ударило.

Я кивнула, не зная, что сказать. И пошла.

Двери реанимации были закрыты. За стеклом мелькали

врачи, медсёстры, капельницы, какие-то аппараты. Воздух был пропитан чем-то тревожным, удушающим.

Я замерла перед дверью, не зная, зачем вообще пришла. Что я хотела? Убедиться, что он жив? Что он страдает?

"Ты ведь теперь ненавидишь его", — прошептал голос внутри меня.

Но если это правда, почему мне так больно?

— Вы к кому? — голос медсестры вывел меня из транса.

— Дмитрий Белов.

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Он без сознания. Состояние стабильно тяжёлое. К нему никого не пускают.

Я не помню, сколько времени стояла перед дверью. Мир вокруг сжался до одной точки — звука капельниц, приглушённых голосов врачей за стеклом и гулкого эха моего собственного дыхания.

"Он без сознания."

Я должна была развернуться и уйти. Но ноги приросли к полу.

Где-то внутри, глубоко, я ожидала чего-то другого. Может, его ухмылки, его злого взгляда, его насмешливого "Ну что, Диан, соскучилась?"

Но он лежал там. Бессловесный. Беспомощный.

Я закрыла глаза, сжимая кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.

— Почему ты всегда так? — выдохнула я одними губами. — Почему ты доводишь всё до крайности?

Резкий голос прервал мои мысли:

— Вы родственница?

Я вздрогнула. Передо мной стоял врач, высокий, с усталым лицом.

— Нет… — я хотела сказать "никто", но слова застряли в горле.

— Тогда вам нельзя здесь находиться.

Я кивнула, но не сдвинулась с места.

Врач вздохнул.

— Его состояние тяжёлое, но стабильное. Мы сделали всё возможное. Если переживёт ночь — шансы хорошие.

— А если нет?

Он посмотрел на меня, и мне показалось, что он всё понял.

— Тогда вы и сами знаете ответ.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как мир рушится.

"Ты должна ненавидеть его."

Но если это правда…

Почему мне кажется, что я сейчас сломаюсь?

— Вам правда нужно уйти, — врач говорил твёрдо, но не грубо.

Я снова кивнула, но ноги не двигались.

— Послушайте, — его голос смягчился, — я понимаю, что вам не всё равно. Но сейчас вы ничем не поможете.

Я медленно перевела взгляд на стекло, за которым лежал Дмитрий. Аппараты размеренно пульсировали, отсчитывая время. Его время.

— Если он… если он очнётся, когда я приду завтра, меня пустят?

Врач нахмурился, но, кажется, увидел в моих глазах что-то, что заставило его не спорить.

— Возможно. Всё зависит от состояния.

Я кивнула, сглотнув комок в горле.

— Спасибо.

Развернувшись, я пошла прочь. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и с каждым шагом внутри что-то рвалось.

Я не помню, как оказалась у себя дома. Не помню, как разделась, как опустилась на кровать.

Только одно не давало мне покоя.

Почему мне так больно?

Дмитрий сделал достаточно, чтобы я ненавидела его. Чтобы никогда не захотела видеть его снова.

Но стоило мне представить, что он не проснётся…

Я зажмурилась, стиснув зубы.

Телефон зазвонил, выдернув меня из этого тягучего ужаса.

— Да?

— Диана, это Тим. Всё нормально? Ты ушла как-то… резко.

Я глубоко вдохнула.

— Всё в порядке.

— Ты уверена?

— Просто… устала.

Он помолчал, но я слышала в его дыхании сомнения.

— Если что, ты знаешь, что я рядом.

— Спасибо, Тим, — я попыталась улыбнуться, но голос прозвучал слишком натянуто.

Мы попрощались, и я бросила телефон на кровать.

Но заснуть так и не смогла.

Я вернулась в больницу рано утром.

Коридоры ещё были полупустыми, только медсёстры и редкие врачи мелькали за стойками.

Когда я подошла к реанимации, меня встретила та же медсестра.

— Вы снова здесь.