Сводная любовь.Неродная но своя

17

Мы стояли на старом причале под лёгким дождём, как двое, потерявшие и время, и путь. Слов не находилось. Только взгляды — тихие, растерянные — словно искали в друг друге ответы, которых, может быть, уже нет.

— Анна… — начал он, но замолчал, как будто это имя оставляло горький осадок. — Я правда причинил ей боль, это невозможно отрицать. Но что она могла бы пытаться меня убить… Я и представить не мог.

— Люди доходят до крайностей, когда им больно, — я посмотрела в сторону, где волны били в старые сваи.

— А ты? — его слова были полны тоски, как если бы он уже знал ответ. — Как ты будешь относиться ко мне , если я снова ошибусь?

Я посмотрела на него — промокший, уставший, но всё тот же.

— Уйду, — сказала я тихо. — На этот раз — навсегда.

Он кивнул, и в его взгляде было что-то печальное, будто он ожидал этого.

— Тогда я буду стараться, чтобы ты осталась со мной, — прошептал он, и в его словах звучала такая нежность, что я на мгновение задумалась.

Я фыркнула, но без злобы.

— Ты не умеешь по-другому, Дмитрий. Ты как буря — не остановить, можно только пережить последствия, — сказала я, взгляд скользнул по его лицу, пытаясь найти хоть малейшее сожаление.

Он улыбнулся, и его улыбка была настоящей, без фальши. Его глаза светились, несмотря на тяжесть слов.

— А ты — как штиль перед ураганом, — ответил он, слегка наклонив голову. — Ты приходишь, когда всё уже разрушено, и заставляешь меня верить, что можно начать всё заново.

Я тихо вздохнула, удивившись, как в его словах есть правда, хотя они звучат как наказание.

— Ты хочешь сказать, что я разрушитель? — спросила я, но в голосе уже звучала не злость, а что-то другое, неуловимое.

Он не ответил сразу. Вместо этого он шагнул ко мне ближе, и в его взгляде было столько боли, что я замерла.

— Ты — тот, кто научит меня снова строить, — сказал он тихо. — И даже если я не знаю, как это делать, я буду пытаться.

Молча смотрим друг на друга.

Ветер с залива крепчает. Капли дождя теперь будто иголки, но мы не двигаемся.

— Это… — он замолчал на секунду, как будто каждое слово давалось ему с болью, — может, это глупо, но… я хочу всё же попробовать.

Я сжала руки в карманах, чувствуя, как сердце бьётся так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди.

— А если не получится?

Он встретил мой взгляд, и в его глазах я увидела тревогу, но вместе с тем и решимость, что заставила меня замолчать.

— Тогда ты уйдёшь, — его голос был тихим, словно прошептанным, — но если ты уйдёшь, мне будет больно, как никогда.

Я сделала шаг назад, пытаясь скрыть дрожь, и тихо спросила:

— Помнишь, ты говорил, что перед тем, как сердце разбивается, оно начинает биться быстрее?

Он кивнул, немного растерянно:

— Да, помню.

— Вот этого я и боюсь, — сказала я с тревогой в голосе. — Оно бьётся сильнее, чем когда-либо.

Он молчал, его взгляд был полон ожидания.

— Я не обещаю, что всё будет легко, — сказал он. — Но я готов попробовать, если ты тоже готова.

Я сжала руки, ощущая, как сердце бешено стучит.

— А если я потеряю тебя?

Он шагнул ближе, взгляд неотрывно следил за мной.

— Ты не потеряешь меня, если не уйдёшь, — сказал он тихо. — Я буду бороться, несмотря ни на что.

— Ты не боишься? — спросила я, с трудом произнося слова.

Он вздохнул и наклонился немного вперёд.

— Я боюсь. Но не хочу жить с сожалением.

Я замолчала, его слова заставили меня задуматься.

— Мы должны попробовать, — наконец сказала я.

Он кивнул.

— Ты уедешь, а я приеду к тебе, как только смогу, — сказал он, и в его голосе звучала решимость.

— Я буду ждать тебя, Дмитрий, несмотря ни на что, — ответила я, и в моих словах было больше обещания, чем просто ожидания.

Он подошёл ко мне ближе, и в его глазах горела такая решимость, что я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее.

— Я буду с тобой, — прошептал он, и, не выдержав, обнял меня. Его руки обвили мою талию, и я почувствовала, как всё вокруг исчезает. В этот момент было только мы, только его тёплое дыхание рядом и его объятия, которые обещали вернуться.

Я закрыла глаза и ответила на его объятия, чувствуя, как все страхи и сомнения растворяются. Это было как возвращение домой.

— Я буду ждать тебя, Дмитрий, — шептала я в его грудь, не в силах сдержать эмоции. — И буду верить, что всё будет хорошо.

Он прижал меня к себе ещё крепче, как будто боялся, что я исчезну.

— Я не позволю тебе уйти, — тихо сказал он, его голос был полон нежности. — Мы справимся. Мы будем вместе.

Возможно, всё это — начало.

А может — конец.

Но в тот момент, под серым небом и скрипом старых досок под ногами, это уже было достаточно.

Зайдя домой я захлопнула за собой дверь и просто стояла. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание — будто в рваных клочках. Воздуха не хватало, хотя окно было открыто. Мне казалось, что я стою в чужой квартире. Хотя это же моя. Или была?

Прошла в комнату, машинально скинула кроссовки, и они глухо упали рядом с кроватью. Комнату будто кто-то стер изнутри — ни запаха, ни уюта, ничего. Я смотрела на вещи и не чувствовала, что они мои.

В голове гудело: "Что теперь?"

Учёба… Господи, я же еле сдала последнюю курсовую. А теперь просто исчезну? Преподы будут спрашивать, одногруппники — шептаться. И кто им скажет правду? Кто вообще захочет её знать? Да и стоит ли?

А работа… я просилась в график в эти выходные.

А друзья…

Я старалась быть рядом, слушать, поддерживать. А сейчас я хочу просто исчезнуть. Исчезнуть, не объясняя, не оправдываясь. Даша может, даже обидится. А кто-то просто… отойдет. Навсегда.

Мне страшно.

Больше всего — потерять себя среди этого всего.

Я подошла к шкафу. Медленно. Как будто в первый раз.

Открыла дверцу — вещи висели на своих местах, будто ждали.