Сводная любовь.Неродная но своя

20

…Свет вернулся медленно. Всё дрожало, плыло. Шум — не звук, а состояние. Я не знала, где нахожусь. Только чувствовала: тело — это не моё тело. Боль где-то рядом, но уже как тень. Вещь, к которой привыкаешь.

Я открыла глаза.

Белый потолок. Тишина. Не та, что как глухота, а та, что как до или после музыки.

— Ты очнулась.

Я не сразу поняла, откуда голос. Мужской. Тихий. Знакомый.

Повернула голову. Дмитрий.

Он сидел рядом. Измождённый. Руки — в ссадинах, кожа местами содрана, пальцы дрожат. А глаза... В них я увидела то, чего всегда страшилась — не просто усталость или горечь, а настоящую трещину. Глубокую, незаживающую.

— Где… я?

— Всё… всё хорошо теперь, — сказал он, едва дыша. — Прости, что не сразу. Но я рядом.

Я не ответила. Просто смотрела. В него. В того, кто пообещал: «Я приеду к тебе».

— Почему? — выдохнула я. — Почему так долго?

Он не ответил сразу. Только склонился ближе, взял мою ладонь — ту, которую не успели разрушить полностью.

— Я тоже был в плену, — сказал он. — Не у стен, а у плана. Своего. Их. Думал, контролирую всё… А оказалось — тебя использовали, чтобы сломать меня.

Он осторожно притянул меня к себе, обвив руками. Тёплое, сильное тело, и я почувствовала, как всё напряжение уходит. Его дыхание ровное и спокойное, а рука мягко гладила мою спину, как будто вытаскивая всю боль из меня.

— Я с тобой, — прошептал он, слегка сжимая меня. — Ты не одна.

Я сжала его руку. Не из прощения. Из жизни. Из последней надежды.

— Я не могу сказать, что простила, — тихо произнесла я, уткнувшись в его грудь. — Но не отпускай меня.

Он молчал, будто терялся в моих словах, а потом его объятия стали нежнее, крепче.

— Я понимаю, — его голос был мягким, но в нём звучала такая искренность, что я почувствовала, как внутри всё ёкнуло. — Но я не оставлю тебя. Даже если ты не сможешь простить, я буду рядом.

Я улыбнулась, невидимо для него, но внутри меня это было как тихий, тёплый свет.

Он кивнул. Медленно, будто понял, что быть рядом — это не милость. Это шанс. Последний.

Мы сидели в этой комнате, где ничего не болело громко. Только сердца — чуть громче, чем тишина.

Комната постепенно наполнялась тёплым светом — будто мир решал дать нам ещё одну попытку. Я смотрела на Дмитрия. На его лицо, измученное и неживое.

— Что теперь? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, словно хотел сказать тысячу слов, но выбрал только одно:

— Бежать.

Я чувствовала, как внутри что-то шевелится. Страх? Нет. Это было похоже на надежду. Заново рождённую, хрупкую. Ту, которая шепчет: ещё не всё потеряно.

— Где мы? — спросила я.

— В доме. За городом. Диана я нашёл тебя — уже почти в бессознательном состоянии. Мне сказали ускориться, прислали видео и приказали добраться быстрее,— он замолчал, сжал челюсти.

Моя память вернулась рывком — кислота, стул, дрожь… Но больше всего — взгляд. Мой собственный. В камеру.

— Ты всё видел?

Он кивнул.

— До последней секунды.

Между нами воцарилась тишина, но она уже не была пустой. Она была как нежный союз, тишина тех, кто пережил боль и теперь молча держится друг за друга.

Он заметил, как я снова сжалась от холода, он снял свою кофту и, мягко положив её мне на плечи, стал аккуратно накидывать через голову. Его движения были плавными, почти бережными.

Я не сопротивлялась, позволяя ему это делать, ощущая, как его тепло проникает через ткань и согревает меня. А затем аккуратно поправил, чтобы мне было удобно. Я почувствовала, как его руки касаются моих плеч, и какое-то спокойствие разлилось по телу.

— Так будет лучше, — сказал он, с лёгким усилием натягивая капюшон, чтобы мне было теплее.

Я, наконец, смогла выдохнуть, ощущая, как его забота окутывает меня, как его присутствие наполняет этот момент силой и теплотой.

— Спасибо, — едва шепнула я, с благодарностью взглянув на него.

Он лишь кивнул, смотря на меня, как будто не требуя ничего взамен.

— Пора выбраться отсюда. Ты готова?

— Готова.

Когда мы с Дмитрием встали, я почувствовала, как мои ноги поддают меня, словно я всё ещё не контролирую своё тело. Он был рядом, поддерживал меня, но я знала, что его сила тоже не безмерна. Дмитрий подошёл к двери и быстро осмотрел замок. Он достал из кармана небольшой инструмент и начал аккуратно вставлять его в замочную скважину. Я стояла рядом, напряжённо следя за его действиями. Он работал быстро, почти на автомате.

Через несколько секунд я услышала тихий щелчок — замок поддался. Дмитрий с усилием повернул ручку, и дверь немного приоткрылась. Он оглянулся на меня, кивнул, и без лишних слов открыл её полностью.

— Тихо, — прошептал он, и я кивнула, пытаясь не издавать ни звука. Я чувствовала его руку, крепко сжимающую мою, и понимала, что только с ним я могла двигаться дальше. Мы шагнули в коридор, и тут их заметили.

Они стояли в тени, двое мужчин в чёрных костюмах, с оружием наготове. Один из них был высоким, с холодным взглядом, который ничего не выражал, кроме угрозы. Второй — коренастый, с выражением на лице, которое я бы могла назвать только жестокостью. И его глаза… Я узнала их. Это был он. Тот, кто меня мучил.

— Куда это вы? — спросил тот, что стоял чуть поодаль, его голос был такой же холодной угрозой, как и его взгляд.

Я почувствовала, как моё тело сжимается от напряжения. Мой взгляд пересёкся с Дмитрием. Он тихо, почти незаметно, кивнул мне, и я поняла: теперь всё будет зависеть от нас двоих.

Мы с Дмитрием не ответили. Я заметила, как его пальцы сжали мои ладони, а в глазах мелькнуло нечто, что я не могла точно расшифровать — готовность к действию. Он был рядом, и я чувствовала его решимость. Но я не была готова смотреть в глаза этим людям. Боль и страх, с которыми я ещё не справилась, поднимались внутри меня, и мне нужно было собраться.

Вдруг Дмитрий двинулся вперёд, быстрым, точным движением выхватив пистолет, который я не заметила. Его руку я почувствовала на своём теле всего на мгновение — и вот один из мужчин, который мучил меня, оказался на полу, а второй даже не успел выстрелить. Дмитрий не замедлил движение, и следующий выстрел раздался так быстро, что я почти не осознала, что произошло. Он упал, как тяжёлый мешок, бездыханно распластавшись на холодном полу также как и первый.