Сводная любовь.Неродная но своя

30

Я шагнула вперёд, чувствуя, как сердце колотится. Дмитрий стоял молча, будто переваривая происходящее. Его взгляд метался между отцом и мной, и я впервые увидела в нём ту самую детскую уязвимость — как тогда, в машине, когда он говорил о матери.

— Вы… вместе? — спросила я, не узнав собственный голос.

Мама кивнула. Медленно, не отводя взгляда.

— Мы всё это время держали это в себе.

Дмитрий вдруг усмехнулся — странно, тихо, почти горько.

— А вы говорите, молодёжь — сложная…

Молчание повисло тяжёлое, как одеяло, забытое на плечах. Потом он выдохнул.

— Вы… вы были в отношениях раньше? — голос Дмитрия дрогнул, но он не отвёл взгляда от отца.

Виктор вздохнул, отступил на шаг, будто решив, что правду уже не остановить.

— Да, — тихо сказал он. — Много лет назад. До того, как ты родился. Мы с Ольгой… мы встречались недолго, но это было по-настоящему. Потом наши дороги разошлись. У каждого появилась семья. Но...

Мама подхватила, глядя на нас с каким-то почти детским испугом в глазах:

— Но когда мы снова встретились, всё вернулось. Или, может, и не уходило вовсе.

Я почувствовала, как земля под ногами чуть покачнулась. Дмитрий шагнул назад и опёрся о стену. Он выглядел так, будто кто-то резко выдернул у него опору.

— То есть… если вы решите быть вместе, то… — он не закончил фразу, но я всё поняла без слов.

— То мы с Дмитрием… — закончила я за него, — становимся почти как родственники?

Воздух в комнате стал густым. Никто не шевелился.

— Нам не хотелось мешать вам, — сказал отец Дмитрия. — Но притворяться дальше мы не могли.

Мама посмотрела на меня — так, как смотрят на взрослую дочь, но с мольбой.

— А что теперь? — спросил Дмитрий глухо. — Мы должны… что, расстаться?

— Дима… — мама вздохнула и покачала головой. — Мы не хотим причинять вам боль. Но пойми, всё стало слишком сложно. Мы тоже… не ожидали этого. Но теперь… всё иначе.

Она сделала паузу, избегая моего взгляда.

— Вам будет тяжело. Всем нам. И, возможно… правильнее будет отпустить.

Наступила пауза. Дмитрий выпрямился, прошёл мимо меня, как будто ему нужно было двинуться, чтобы не задохнуться. Я пошла за ним в гостиную. Мы оба стояли теперь спиной к родителям.

Я взяла его за руку. Она была напряжена, но он не отдёрнул.

— Я не хочу, чтобы это нас разрушило, Дим. Мы — не брат и сестра. У нас нет крови. Нет общего прошлого, кроме тех случайностей, что нас сближали. И если наши родители нашли что-то своё — разве это отменяет нас?

Он посмотрел на меня. В его глазах было слишком много сразу: растерянность, злость, грусть.

— Я просто… мне нужно время, чтобы это уложилось, — сказал он. — Чтобы понять, что теперь с нами. Как дальше.

— Мне тоже, — прошептала я. — Но давай решать это вместе. Без паники. Без бегства.

Сзади тихо зашуршали шаги. Родители подошли, но держались на расстоянии. Мама заговорила первой:

— Мы вас любим. И если вам нужно пространство, тишина — мы уйдём. Только скажите. Мы не хотим всё испортить.

Дмитрий кивнул. Медленно. Потом вдруг выдохнул и сел на край дивана, опустив голову в ладони.

— Вы ничего не испортили. Просто… слишком много сразу. Слишком резко.

Я присела рядом, положив ладонь ему на плечо. Он не отстранился. Это было достаточно.

Мама и Виктор тихо вышли, оставив нас вдвоём в полумраке комнаты.

— Нам придётся переосмыслить всё. И всё равно — быть вместе, — сказала я. — Даже если это будет немного… странно.

В комнате становилось темнее. За окном мерцали огоньки улицы, казалось, будто весь мир выдохнул вместе с нами.

На следующий день я приехала к Дмитрию в офис. Он просил — сказал, что хочет показать мне, над чем сейчас работает, и вообще… быть рядом, хоть немного, между делами. Я не возражала. После вчерашнего вечера мне и самой нужно было почувствовать, что мы — это всё ещё «мы». Что ничего не рушится. Не трескается по швам.

Я зашла в здание, поднимаясь на лифте на нужный этаж. Носила в руках термокружку с кофе — как маленький жест заботы. Хотелось, чтобы он почувствовал, что я рядом, что у него есть кто-то, кто знает, какой он любит — без сахара, но с ванилью.

Когда я открыла дверь кабинет, он сидел за столом, напротив Насти. Они что-то смотрели на ноутбуке, головы почти рядом, как у тех, кто давно привык к личному пространству друг друга. Он что-то тихо комментировал, и она засмеялась. Свободно. Легко.

Я постояла у двери секунду — может, две. Он заметил меня не сразу. Зато Настя — сразу. Взгляд у неё был быстрый, цепкий. Она выпрямилась, и тогда уже Дмитрий повернулся, увидел меня — и лицо у него сразу изменилось. Он улыбнулся, встал, сделал шаг навстречу.

— Ты пришла. — Его голос был тёплым, но я всё ещё чувствовала тот лёгкий холодок внутри, который проскользнул в момент, когда они были слишком… рядом.

— Ага. Принесла тебе кофе, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он взял термокружку, его пальцы слегка коснулись моих. Всё было так же, как раньше. Почти. Но я уже не могла развидеть, как близко сидела Настя. Не могла выкинуть из головы тот смех.

— Диана, привет, — сказала девушка, наклоняя голову. Без наигранности, но и без особого тепла.

— Привет, — ответила я, при этом не отрывая взгляда от Дмитрия. Он был мой. Я это знала. Но и она знала, что между ними есть нечто, пусть и профессиональное — но уже теснее.

— Мы тут разбираем презентацию для новых инвесторов, — сказал он, будто оправдываясь. — Настя помогает с визуальной частью, у неё с этим отлично выходит.

— Вижу, — кивнула я. — Вы, похоже, хорошо сработались.

Он чуть напрягся. Я заметила это по тому, как он убрал руку в карман, будто не знал, что делать с собой.

— Просто команда, Диан.Она — часть проекта.

— Конечно. — Я улыбнулась, но внутри было неприятное ощущение — как будто ты в знакомой комнате, но вдруг чувствуешь, что кто-то другой уже жил здесь без тебя. И поставил свои вещи на полки.