Сводная любовь.Неродная но своя

31

На следующее утро я проснулась с ощущением тяжести в груди — как будто день заранее знал, что не даст мне покоя. Я лежала в постели, слушая, как на кухне хлопочет мама, и прокручивала в голове вчерашний разговор с Виктором. Банкет. Настя. Её родители. Мы — в роли "семьи", хотя сами ещё не поняли, что это значит.

К обеду я уже была собрана. На мне было простое, но элегантное чёрное платье, не вызывающее, но подчёркивающее осанку. Мама вышла из комнаты в небесно-голубом — строго, но красиво. Она подмигнула мне, словно хотела сказать: "справимся, как всегда."

Мы приехали в ресторан чуть раньше назначенного времени. Пространство было вычурным, но без безвкусицы — в духе тех мероприятий, где важна каждая деталь: от текстиля до освещения. Виктор уже был там. В строгом костюме, сдержанный, но внимательный. Он подошёл к нам, поцеловал маму в щёку, пожал мне руку, и чуть приглушённым голосом сказал:

— Настя с родителями уже в пути. Дмитрий должен быть с ними.

Я почувствовала, как внутри кольнуло. Конечно. Он с ними. Один из них.

— А почему с ними? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Виктор чуть нахмурился, будто удивился моему тону.

— Они давно знакомы, — ответил он осторожно. — Им так удобнее было ехать вместе.

Я усмехнулась, коротко и зло, опуская взгляд на свои ладони.

— Удобнее... — повторила я, чуть тише. — Конечно. Старые друзья. Им всегда удобно.

Виктор пристально посмотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но передумал.

А я, не выдержав, добавила:

— Надеюсь, он не забыл, с кем он сегодня вообще здесь должен быть.

Виктор мягко тронул меня за локоть:

— Не начинай, ладно? Всё будет хорошо.

Я с трудом сдержала колкое замечание, только кивнула и отвернулась к окну.

Мы сели за большой стол у окна. На нём уже стояли бокалы, тарелки, официанты мельтешили, как по сценарию. Я всё время следила за дверью, и когда она открылась — сердце сжалось.

Настя вошла первой — в бордовом платье, с тонким жемчужным ожерельем. Следом — её родители. Солидная пара, сдержанная, уверенная в себе. Дмитрий шёл рядом, в классическом костюме, чуть напряжённый, но всё ещё красивый до боли.

Я поймала его взгляд. Он на мгновение задержался на мне — чуть дольше, чем нужно. Но не подошёл.

Приветствия были холодно-вежливыми. Мы пожимали руки, обменивались кивками. Родители Насти держались безупречно: улыбались, шутили в рамках допустимого, обсуждали инвестиции, старые партнёрства. В какой-то момент отец Насти хлопнул Виктора по плечу:

— Старина, я рад, что мы снова в одной команде. А дети наши — просто золото! Дмитрий и Настя отлично работают вместе. Надеюсь, у них будет больше общего, чем только офис.

Я почувствовала, как в животе сжалось. Под столом мама положила руку на моё колено. Поддержка. Напоминание — дыши.

Дмитрий в этот момент кашлянул, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Настя же только улыбнулась. Она вообще сегодня была идеальной — спокойной, уверенной, блистала в свете софитов этой ситуации. И как бы я ни старалась, я ощущала себя лишней деталью.

— Диана, — вдруг сказала мать Насти, — а вы ведь тоже связаны с клубной сферой? Кажется, работаете в одном из заведений Виктора?

Я медленно кивнула:

— Да. Офицыанткой.

Отец Насти поднял бровь, будто я только что выдала что-то из ряда вон выходящее. Улыбка осталась на месте, но глаза — холодные, цепкие — пронзили меня насквозь.

— Официанткой? — переспросил он с подчеркнутым интересом, словно пробовал на вкус само слово. — Ну, в юности все подрабатывают. Главное — чтобы это было временно, — добавил он с видом человека, раздающего ценные советы направо и налево.

Я почувствовала, как что-то горячее поднимается к горлу, но сделала глоток воды, сдерживая себя.

— Главное — амбиции, — вставила мать Насти. Её голос был мягким, но взгляд — расчетливым, оценивающим. — Вы ведь наверняка планируете развиваться? Официант — это только старт, правда?

— Или трамплин, — небрежно усмехнулся мужчина, скользнув взглядом по Виктору, по Дмитрию... и остановившись на мне с лёгкой усмешкой.

Я почувствовала, как Виктор рядом напрягся, словно хотел вмешаться, но вдруг Настя, с той самой безупречной вежливостью, которая бесила сильнее, чем прямая грубость, проговорила:

— Ну конечно. Мы все начинали с чего-то маленького. Главное — правильная компания и правильные цели. А с этим, — она бросила короткий взгляд на Дмитрия, — у нас всё сложится.

Меня будто окатило ледяной водой.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но опередила мать Насти, склоняя голову, будто выспрашивая по-доброму:

— Диана, а вы учитесь где-то? Или только работаете пока?

Я поставила бокал на стол чуть сильнее, чем следовало, и выровняла плечи.

— Я учусь на факультете журналистики, — чётко произнесла я.

На долю секунды их лица дрогнули — не ожидали. Но тут же снова собрались в маски вежливого любопытства.

— Ах, журналистика, — протянул отец Насти, словно пробуя на вкус ещё одно неудобное слово. — Ну, направление интересное... хотя, конечно, нестабильное. Особенно без нужных связей.

— В нашем мире без связей вообще сложно, — добавила мать Насти с лёгкой, почти материнской улыбкой. — Главное — правильно их выбирать. И вовремя делать выводы.

Они оба смотрели на меня с таким видом, будто между строк говорили: "держись рядом, пока позволяють, и не вздумай стремиться выше."

Я почувствовала, как меня накрывает волна злости и унижения. А Дмитрий — сидел молча. Смотрел в стол. Даже не попытался встать на мою сторону.

Под столом мама снова легонько сжала моё колено. Я поняла, что если сейчас открою рот бездумно — скажу лишнее. Но и промолчать было невозможно.

Я медленно вдохнула и, чуть склонив голову набок, сказала:

— Спасибо за заботу. Но я как-нибудь справлюсь сама. Всегда справлялась.

И я улыбнулась — открыто, дерзко.