Сводная любовь.Неродная но своя

34

Я сделала шаг вперёд, но что-то внутри меня останавливало. Страх? Горечь? Невозможность поверить в то, что мы действительно пришли к этому моменту?

— Ты правда не чувствуешь ничего? — спросила я, пытаясь удержать слёзы. — Серьёзно? Мы пережили столько всего, и ты можешь просто взять и уехать, как будто ничего не было?

Он не ответил сразу. Вместо этого он снова поднял взгляд на меня, но глаза его были пусты. Я видела, как он борется с собой, пытаясь найти слова, но ничего не мог сказать. Это молчание было тяжёлым, ещё более мучительным, чем все ссоры, которые мы пережили до этого.

— Я не могу продолжать, Диана, — наконец произнёс он, и в его голосе звучала усталость. — Мы оба это знаем.

— Мы не оба, — прошептала я, не веря в свои слова. — Я всё ещё хочу бороться, но ты... ты уже не хочешь.

Он стиснул губы, а затем открыл чемодан и продолжил укладывать вещи, будто я не была рядом, будто мы никогда не были вместе.

— Я... я не могу больше, — сказал он, вновь избегая моего взгляда. — Это не про нас, не про то, что было раньше. Мы потеряли себя в этом, Диана.

Я чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Это не было удивлением, но боль была такой глубокой, что не оставляла ни сил, ни слов.

— Значит, ты всё решил? Всё закончено? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Дмитрий не ответил. Его молчание было его ответом.

Я чувствовала как мои ноги теряют силу. Это всё... конец. Всё, что было, уходит в прошлое. Я сделала шаг назад, почти не осознавая, что делаю, и затем повернулась, чтобы уйти.

— Прощай, — произнесла я, не в силах больше что-то сказать.

Он не ответил. И, возможно, это было правильным.

Я тихо ушла обратно в свою комнату, не оглядываясь.

Он бросил последний взгляд на меня и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. Я стояла и смотрела, как его фигура исчезала в дверях, а сердце разрывалось от той пустоты, которую он оставил.

Тишина в доме была оглушающей. Мама только что ушла в магазин, и я осталась одна, с её словами и тяжестью на душе.

Я села на кровать, все ещё не веря в происходящее. В голове звучал один единственный вопрос: «Почему?» Но я не могла найти на него ответа. Вся наша история растаяла, как дым.

Я затаила дыхание, слушая, как его шаги постепенно становятся всё тише, пока не исчезают.

Я провела ладонью по лицу, смахнула слёзы, глубоко вдохнула. Внутри всё жгло, будто кто-то медленно, но неотвратимо рвал меня на части. Это не было удивлением. Я знала, что всё идёт к этому. Но боль была такая, что, казалось, она разливается по венам вместо крови.

Сегодня не было у меня смены в клубе,но я знала, почему туда иду. Я встала, подошла к зеркалу, собрала волосы в низкий хвост. Моё отражение смотрело на меня как чужая. Бледное лицо. Пустой взгляд. Я выглядела так, будто не спала неделю, хотя на самом деле не жила куда дольше.

Но в этот раз я возвращаться сюда больше не буду.

День был тёплый,но мне казалось, что вокруг пустота. Я шла будто во сне, как в последний раз — потому что это и был последний раз.

Когда я вошла, Тим стоял у стойки, как обычно, протирал бокалы. Его движения были неторопливыми, почти медитативными. Он поднял на меня глаза и немного нахмурился — явно удивлён.

— Ты сегодня разве в смене? — спросил он.

— Нет. Я просто пришла... закончить кое-что, — ответила я, стараясь удержать голос от дрожи.

Он прищурился, поставил бокал на полку.

— Увольняешься? — тихо спросил Тим.

Я кивнула. — Да. Я ведь работала здесь, чтобы помочь маме, чтобы оплатить учёбу. Сейчас в этом уже нет нужды.

— Что-то случилось? — Он облокотился на стойку, смотрел внимательно, но не давил.

Я отвела взгляд. — Да. Всё случилось. То, чего я, наверное, боялась больше всего.

Он кивнул медленно, будто всё понял без лишних слов. Мы ведь не так уж много разговаривали, но Тим всегда знал, когда молчание — лучший ответ.

— Жалко, — сказал он после паузы. — Ты тут будто частью клуба стала. Спокойная, надёжная. Люди это чувствуют.

Я слабо улыбнулась. — А я больше не чувствую себя частью чего-то. Ни здесь, ни там. Поэтому и ухожу.

— К Никите? — уточнил он.

— Да.

— Ладно. Я скажу, чтобы тебя не держали. Хотя, думаю, он и так поймёт. — Он сделал паузу, а потом добавил чуть тише: — Если вдруг захочешь просто посидеть, без заказов, без работы — знай, тебе тут всегда будут рады.

Эти слова отчего-то тронули сильнее, чем я ожидала. Я кивнула, поблагодарила и пошла к администратору. Сердце стучало быстро, но руки были спокойны.

Никита как и всегда, был сосредоточен. Его ручка быстро скользила по отчётам, когда я вошла. Он не сразу поднял глаза.

— Привет, Диана. Что-то срочное? — голос его звучал спокойно, почти отстранённо, как будто день шёл как обычно.

Я стояла в дверях, сжимая в пальцах сложенный лист бумаги. Сделала шаг вперёд.

— Я увольняюсь, — сказала я, тише, чем хотела.

Он поднял глаза, на миг застыл, потом медленно отложил ручку. Помолчал, будто ждал, что я добавлю что-то ещё. Я не добавила.

— Окончательно? — спросил он, не строго, но с оттенком грусти.

— Да. Всё изменилось. У меня больше нет причин продолжать работать здесь.

Он смотрел долго — изучающе, но без осуждения. И вдруг — мягкий кивок, почти с уважением.

— Хорошо. Если когда-нибудь захочешь вернуться — ты знаешь, где нас найти.

Я кивнула в ответ, еле заметно. Повернулась и пошла к выходу. Шаги отдавались в коридоре особенно громко — как будто каждое касание пола подтверждало мой выбор.

Когда я открыла дверь в груди сжалось — но не от страха. Это была боль утраты, перемешанная с лёгкостью. Как будто я отпустила что-то, что давно перестало быть моим, но до сих пор держала из привычки. И теперь — свободна.

Тим стоял на том же месте. Я кивнула ему, он — мне. Мы больше ничего не сказали.

А потом я вышла на улицу. Вечер был тёплый, мягкий. Город жил своей жизнью, полной движения и огней. А я — своей.