Сводные. Игра без правил

Глава 1. Привет, я тебя ненавижу

«Иногда первое “привет” звучит как начало войны.»

Между нами не будет мира.
Для войны хватит одной спички.

Лина Матиас

Наконец-то дома.

Хотя, если честно, понятие «дом» за последние несколько лет стало расплывчатым.

Испания была временным убежищем. Золотой клеткой, где было тепло, спокойно и фальшиво.

Слишком солнечно, чтобы грустить. Слишком безопасно, чтобы жить.

Когда отчим погиб, все говорили – несчастный случай.

Я тоже сначала пыталась в это поверить.

Но кровь под ногтями у человека, который «упал со строительных лесов», не появляется просто так.

Я видела, как он уходил утром. Спокойный, без страха. Такие не падают. Таких сбрасывают.

Его ботинки ещё долго стояли у двери – будто ждали, что он вернётся. А потом их просто выбросили.

Теперь всё заново.

Мама снова замужем.

И я, по её словам, должна быть рада, что у нас появился шанс на новую жизнь.

Рада, конечно.

Особенно когда этот «Шанс» смотрит на тебя, как на грязь под ногтями.

Серебристый внедорожник не успевает заглохнуть, а я уже чувствую на себе его взгляд.

Холодный, оценивающий, изучающий.

Помню мамины слова о сводном брате – сыне её нового мужа. Что он ненамного старше меня. Вежливый, воспитанный, сдержанный и образованный парень.

Вот только…

В реальности всё совсем не так.

Он точно не тихий и совершенно не вежливый, но… красивый.

Ледяной, опасной красотой.

Выше метра восьмидесяти. Рубашка подчёркивает широкие плечи и атлетичное тело.

Хитрый, кошачий прищур. Глаза – то серые, то зелёные.

Безупречная стрижка.

Он стоит на ступенях с кружкой кофе. На лице маска безразличия.

Мама держится идеально. Безупречный наряд, вежливая улыбка.

Она умеет не показывать слабость. И я научилась тому же.

Поэтому тоже улыбаюсь. Протягиваю руку, даже понимая, что он её не пожмёт.

И не ошибаюсь – он меня игнорирует.

Первой в дом входит мама, так и не удостоившись приветствия от сводного брата.

А его глаза цепляются за меня.

И я уверенно встречаю этот взгляд.

– Цирк уехал. Клоуны остались.

Возможно, меня бы это задело, пару лет назад. Но не теперь. Я уже давно не реагирую на подобное.

– Всегда рады зрителям, – театрально кланяюсь и усмехаюсь. – Билеты в первый ряд закончились, остался амфитеатр. Но тебе и коврик на полу подойдёт.

Он ставит кружку на перила и делает шаг ближе. Всего на полметра, но воздух сжимается.

Запах крепкого кофе окутывает меня облаком. Напоминает кофейные конфеты. Вкусно.

Артур ухмыляется уголком рта. А мой взгляд цепляется за его губы.

Дышу рвано.

– Твоё шоу я и бесплатно не посмотрю. – Он проходит по мне оценивающим взглядом. – За еду выступаешь или на чистом энтузиазме? Явно не за деньги, учитывая во что ты одета.

– Придётся доказать тебе, – бросаю, обходя Артура. – Что я – лучшее шоу в твоей жизни, братик.

Он делает шаг в сторону, преграждая путь. Мы почти сталкиваемся и, чтобы не упасть, хватаюсь за перила.

Тёплое дыхание с ароматом арабики шевелит пряди моих волос у лица.

Он тянется, чтобы взять кружку, и наши руки едва касаются.

По коже проходит электрический импульс. Делаю жадный вдох. И тут же наполняюсь его запахом – горячим, мускусным… мужским.

– Ты же художница, да? Нарисуй кое-что для меня. – Говорит, прищуриваясь.

Я настолько в шоке от собственных реакций на него, что не придумываю колкий ответ. Глупо спрашиваю:

– Что?

– То, как я вышвыриваю тебя отсюда, как безродную псину.

Что ж… Где бы я ни оказывалась, жизнь всегда одна и та же: выживай, не показывай страх, улыбайся.

И я улыбаюсь, и ловлю его тяжелый взгляд. Сердце делает кульбит, а глаза цепляются за его губы. Красивые, к слову.

Он выпускает дым мне в лицо. Морщусь. Но почему-то хочу вдохнуть глубже.

Сердце ускоряется.

– Лучше нарисую, как ты вымаливаешь у меня прощения. На коленях.

На миг кажется, что он сейчас взорвётся.

Глаза, только что серые, темнеют до почти чёрных.

Я задерживаю дыхание в ожидании.

– Новость дня – на твои художества мне насрать. Уверен, художница из тебя такая же, как и актриса – никакая. А вторая новость – тебе уже не помочь, хоббит.

– Спасибо за диагноз, доктор. У вас медицинское образование или просто врождённое хамство?

Он делает затяжку. Выдыхает дым.

– Второе, – бросает безразлично. – Ты слишком дерзкая для гостьи.

– А ты – не похож на радушного хозяина, – парирую.

– Зато честный, – он наклоняется ближе, понижает голос. – Не собираюсь прикрываться радушием, когда не рад.

От его голоса по спине пробегают мурашки.

Я делаю шаг назад, чтобы не выдать, как колотится сердце.

– Я и не просила, – вздёргиваю подбородок.

– Дам тебе совет. Первый и последний. Держись от меня подальше.

Он ставит кружку на перила и уходит, задевая меня плечом. В голове шум, а рука тянется к перилам — к месту, где ещё осталось его тепло.

Да что со мной происходит?

Одёргиваю руку.