Сводные. Меж двух огней

Глава 11

Роман

Перед самым началом учебного года нас собрал куратор, тогда-то я вновь увидел свою девочку с косичками. От сердца тут же отлегло, но в то же время там поселилось раздражение, потому что она продолжала в упор меня не замечать, а если и переводила на меня взгляд, то в нем царили всё те же отчуждение и неодобрение, будто я перед ней провинился. Это начинало подбешивать. Да что я сделал-то, что она так зыркает?! Чем не угодил?

Девчонки обсели меня со всех сторон, старались подружиться, взять номер или контакт из соцсети. Ну ещё бы, я ведь единственный парень в группе, да ещё и староста. В общем, я чувствовал себя в цветнике. Почему же она сидела отдельно, будто сорняк в углу сада, который даже не желал поворачивать ко мне свои лепестки?

Тот день, когда узнал её возраст, я запомню надолго. Имя упрямицы мне было уже известно: Мирослава. И оно удивительно ей шло: мирная и славная. Как раз такой она и была. Так что когда нам, старостам, в деканате поручили заполнить анкетные данные в журнале, я понял, что да, это мой шанс! Перед началом занятия мы сидели и болтали в аудитории, и, воспользовавшись отсутствием преподавателя, я передал листочек, куда все девчонки должны были записать свою дату рождения и прочую информацию.

Давно я не ждал чего-то с таким нетерпением. Даже кулаки стиснул, впечатав ногти в ладони. В те мгновения, когда листочек медленно направлялся ко мне, передаваясь из рук в руки, я чувствовал, что сердце постепенно билось всё быстрее и быстрее. Постарался взять листик осторожно, а не выхватить из чужой ладони, и буквально впился глазами в долгожданные цифры, после чего ошалел.

— Сколько? Двадцать?! — не смог сдержать ошеломлённого возгласа, который разнёсся по аудитории.

То ли я рехнулся, то ли мир сходит с ума. Да быть того не может! Эта мелочь… она выглядела лет на четырнадцать-пятнадцать. Мира не может быть старше меня, ещё и на целых четыре года. Это немыслимо! Это… Как это вообще? Почему?!

У меня был когнитивный диссонанс. Я не мог понять, не мог осмыслить. Весь день ходил как пыльным мешком пришибленный. И только тут до меня начало доходить. Да-да, эти её взгляды. В них было столько снисходительности и высокомерия. Так вот в чем дело. Она смотрела на меня как на пацана, как на мелочь пузатую. Просто не признавала, не видела во мне парня, а лишь маленького мальчишку. Я ощутил пропасть, которая возникла между нами и с каждым днём становилась все глубже. Невидимая черта, физически осязаемая дистанция. Она разделяла нас как север и юг.

Теперь я осознал странности её поведения и отношения. Она никого из нас не считала равным себе, дистанцировалась. Мы для неё были мелкими и незначительными. И эта снисходительность её отношения убивала, а еще злила до чёртиков. Но меня ждал еще один сюрприз: её характер и язвительный язычок. Лучше бы молчала, ей-богу. Я совсем не ожидал, что эта до некоторого времени тихоня может вступить со мной в конфронтацию. Но она вступила!

Всё началось с того, что Мирослава принялась теснить меня по оценкам. А я к такому не привык. Всегда, с самого детства, я стремился быть лучшим, чтобы мама меня похвалила. Да, этого требовала мать, другого она не принимала. Её сын должен быть лучшим во всем… и точка. И я стремился стать лучшим, чтобы видеть её одобрение, а ещё заслужить одобрение отца, чтобы он, узнав о моих успехах, сказал: «Молодец, сын». Хотя бы по телефону услышать его голос, полный гордости за меня. Раз уж я не имел возможности видеть его рядом, а он вынужденно не мог принимать непосредственного участия в моём воспитании.

И тут какая-то мелочь пытается выбить меня из лидеров. Да не бывает этому! Я буду учиться ещё усерднее. Стану лучше и верну себе лидирующую позицию! В нашей группе собрались отличники, у всех в аттестатах высокие баллы. Хотя бы в моей собственной группе не было глупых, как пробка, куриц, и то хорошо. Тем не менее именно между мной и Мирой возникло это противостояние, только она осмелилась пытаться потеснить меня с пьедестала. Хм, так я ей и позволил!

Мы едва ли не дрались с ней за каждую оценку, за каждый балл. И именно в такие моменты я чувствовал, что она меня видит, что я для неё не пустое место. Потому что в остальном, даже сидя в окружении толпы девиц, я чувствовал, что один, потому что её не было рядом. Морщась от повиснувшей на локте Ларисы и слушая болтовню замстаросты, которая едва ли не в рот мне заглядывала и максимально пыталась наполнить собой мою жизнь, я жаждал лишь того, чтобы серые глаза девочки с косичками перестали смотреть на меня как на мусор.