Сводные. Меж двух огней

Глава 12

Роман

Мирослава была такой маленькой и хрупкой, и я чувствовал, что мог бы раздавить её одним пальцем. Смотрел сверху вниз и не понимал, как эта мелкая может вызывать во мне такую бурю эмоций. Почему, уходя домой, я продолжаю о ней думать? Почему я думаю о ней, когда еду на учебу, предвкушая нашу встречу? Что тянет меня, что держит? Я говорил себе: всё из-за её отношения. Если бы она была как все, если бы присоединилась к стае моих обожательниц, я бы тут же выбросил Миру из головы. Это был бы закрытый гештальт, поставленная точка, ещё одна покорённая вершина.

Но нет, вершина по имени Мирослава Скоринская не желала мне покоряться. И именно этот факт меня злил, заставлял хотеть покорить её ещё сильнее. А потом я увидел Миру в компании какого-то араба. У меня вдруг кольнуло в груди. Лариса, по привычке висевшая у меня на руке, что-то лепетала своим надоедливым голосом, а я не мог оторвать взгляда от милой улыбки, которой моя девочка с косичками одаривала незнакомого хмыря. Она никому так не улыбалась, особенно мне.

И тут мне захотелось подойти и растащить их, ухватить девчонку за руку и утащить в другой конец коридора, подальше от того, кто смотрит на неё, явно надеясь на большее, чем она может предложить. Хотя нет, вру. С другими Мира действительно была милее, чем со мной. Только мне доставались её колкости и насмешки. Но эта ситуация, этот хмырь… Тут дело было серьёзно. Я стал замечать их на регулярной основе. И меня это бесило, выводило из себя. Она что, совсем глупая? Не понимает, что у него таких дурынд треть универа? Вообще не разбирается в людях?

Я сжимал кулаки каждый раз, когда проходил мимо и видел эту сладкую парочку, мило воркующую на скамеечке в холле. Настроение тут же портилось. Весь день на душе был неприятный осадок. А когда я вдруг заметил, что её кавалер начал тусоваться с другой, готов был рассмеяться Мирославе в лицо и таки не выдержал, выразил искреннюю радость по поводу того, что он её кинул и переметнулся к следующей.

Думал, почувствую удовлетворение, потешу своё ущемлённое её невниманием эго. Но всего несколько слов Миры снова размазали меня по асфальту, придавили безысходностью и обреченностью. Этот её взгляд… как на ничтожество. Как будто бы я мелкий карапуз и ничего не понимаю во взрослой жизни. Зато она вся такая взрослая и совсем на другом уровне.

Не знаю, как в тот раз сдержался. Отчаянно хотелось сбросить руку тянувшей меня прочь Ларисы, подойти к этой маленькой язве, встряхнуть за плечи, наклониться ближе, а потом… А не знаю, что потом. Увидеть её в глазах, что она считает меня привлекательным, что она меня замечает, что я хоть что-то для неё значу, а не пустое место, не жалкий пацан, который не стоит даже толики её внимание.

В общем, вместо радости я тогда испытал горечь. В какой-то момент, когда увидел её бывшего с одной из наших однокурсниц, мне захотелось подойти и расквасить ему нос. Я понимал, что это не выход. Ну да, сбросил бы пар. Но потом подошли бы его дружки, получился бы международный конфликт. Так что я сдержался.

И жизнь продолжилась своим чередом... Наши перепалки и взаимные колкости, к которым я уже почти привык, даже в какой-то мере ждала их. И вот когда я уже почти втянулся в эту жизнь, Мирослава вдруг исчезла. Мы уже сдали летнюю сессию, перешли на второй курс. Осень была в самом разгаре, я предвкушал еще один год в её компании. Началась учеба, совместные семинары, пары, а потом бах — и нет её.

Она перестала ходить в универ, не отвечала на звонки, а я звонил, о да! Мотивировал это тем, что я же староста, должен знать, что происходит с моей одногруппницей. Но на конце провода была тишина. Я весь извелся, не знал, что мне думать. Может, она попала в беду. Возможно, у неё что-то случилось, а я об этом не знаю и никогда не узнаю.

Затем я в очередной раз уточнил в деканате, и мне сообщили, что Мира взяла академотпуск. И меня словно обухом по голове треснули. Академ... Я терялся в догадках, что же заставило её, двадцатилетнюю, которая сидела на первом курсе с ребятами на четыре года младше, уйти. Посещение универа и сама учеба на некоторое время потеряли для меня ценность. Мне отчаянно не хватало наших взглядов, наших перепалок, самого её безмолвного присутствия. Даже будучи окружен цветником, я остро чувствовал отсутствие Мирославы. Пытался забыться, менял девчонок как перчатки, Лариса была всего лишь одной из многих… Но неудачно. Ничто не помогало мне заполнить странную пустоту, образовавшуюся в душе. Пустоту от того, чего не случилось, не произошло.

Я стал жалеть, что был слишком деликатен, надо было её уломать. Если бы заполучил Миру, поставил бы галочку в списке своих достижений и больше о ней не думал. Наверное, именно незаконченный гештальт заставлял меня возвращаться к ней мыслями снова и снова. Или я просто пытался в этом себя убедить. Я искал её, да, я — и искал! Но не мог. Даже съездил по адресу из анкеты. Вот дурак, да? Но оказалось, что они там больше не живут. При этом раздражение смешивалось в моей душе с беспокойством. Академ просто так не берут. Ведь что-то случилось. И я не находил себе места от волнения. Она заболела. Что-то произошло в семье. Или может…

Я старательно гнал от себя мысль о беременности. Но да, одна из причин академов именно эта. И если всё-таки да… То кто? С кем она сошлась? Кому позволила к себе прикоснуться? Может, как раз из-за этого она меня игнорировала, потому что у нее уже был кто-то другой? Но почему тогда якшалась с этим иностранцем? Или тот другой появился позже?

Так что я продолжал теряться в догадках. Заставлял себя снова почувствовать вкус к учёбе и просто жить, уговаривал, что Мира была лишь одним из эпизодов моего существования. Промелькнула как комета и полетела дальше, а я пошёл своим путем. Учился, получал высшие баллы и одобрение отца. Собственно, всё то, чего я хотел до встречи с ней. А затем, когда думал, что нам больше не суждено встретиться, я вновь увидел её в своем универе…