Сводные. Мой дерзкий май

Глава 3

С Григорием Арсеньевичем мама повстречалась дождливой осенью. Он приехал в наш городок заключать какой-то важный договор с фирмой, где она работала бухгалтером. Там они и познакомились.

Полгода назад, когда я ничего не подозревая пришла как обычно после обеда из школы, мама сообщила мне новость. Она сказала, что познакомилась с интересным видным бизнесменом и возможно скоро он придет к нам в гости.

И он пришел. В моей жизни все стремительно начало меняться. Мама все чаще стала уходить с ним на свидания и его приглашать к нам в гости. Он был ко мне добр и часто дарил подарки. Мы ездили вместе гулять и интересно проводили время.

А потом… Потом мама сообщила, что весной мы будем переезжать и жить с ним и его сыном, потому что теперь они стали мужем и женой. Она сказала, мы станем одной семьёй, и у меня появится папа и брат.

Я так и не смогла произнести такое непривычное для меня слово — папа, ведь у меня его никогда не было. Поэтому когда в очередной раз дядя Гриша пришел к нам в особенно хорошем настроении, я набралась смелости и спросила можно ли мне называть его просто дядей, а не папой. Он посмеялся и сказал:

— Конечно, пусть буду дядей.

***

Давид не извинился. Он не стал мыть руки, а просто вышел из кухни. Когда мама, наконец, появилась, я сразу же показала руку. Конечно, были приняты все меры, обработка антисептиком, а потом и зелёнкой. Пока мы возились с моей рукой, дядя Гриша тоже куда-то пропал.

Только спустя несколько минут, когда боль на ладони стала утихать, я услышала, как дядя Гриша крикнул: «Рот закрой». Так он сказал своему сыну, я это поняла, потому что после этого услышала невозмутимый голос Давида.

— Я не хочу жить с ней в одном доме! — крикнул мальчишка.

— Она теперь твоя сестра. Ты должен с ней подружиться! — повысил голос его папа.

— Да ни за что в жизни! Я лучше сто тренировок за один день отбегаю, чем с ней стану дружить…

С этими словами, брошенными с пылкой горячей яростью, я окончательно поняла — мы НИКОГДА не будем с ним общаться. Никогда мы не подружимся. И никогда не станем братом и сестрой. Никогда!

Моя неуклюжесть стала тому причиной, или просто его дурной характер — я не могла ответить наверняка. Но знала точно — от Давида лучше держаться подальше и всегда избегать разговора с ним.

Мы сели ужинать, а потом снова ссора. Снова ругань, мои слезы и необъятное мучительное чувство тревоги.

За ужином брату снова влетело из-за меня. С одной стороны мне было его жаль. Ведь как не мне знать какого это, когда на тебя повышают голос. А с другой мне казалось, что дядя Гриша правильно сделал, что наказал его. Старшие братья, пусть даже не родные должны защищать своих сестер, а не наоборот обзывать их и доводить до слез.

Заканчивали ужин втроём. Давид после разговора с папой больше не появился на кухне.

После того как все поели, мама повела меня на второй этаж показывать мою комнату. Она показалась мне большой и очень-очень светлой. Бледно-розовые и фиалковые обои придавали комнатке свежести, длинные темно-фиолетовые шторы — уюта, а маленький балкончик — радости. Я так хотела иметь балкон в своей комнате. И вот моя мечта осуществилась.

— Каролина, ну как? Нравится? Обои выбирал Григорий. Но я подсказала ему, что ты любишь сиреневый.

— Нравится, спасибо, — несмело прошла в комнату и осмотрелась.

— Смотри, здесь большой шкаф для твоей одежды, стол, компьютер — все твое. Пока немного пустовато. Но, со временем обживешься. На балкон можно поставить пуфик или небольшое кресло мешок. Да?

— Да, можно. На балконе буду читать или даже делать домашку.

Я села на свою новую кровать и провела рукой по красивому бежевому покрывалу.

— Ну всё. Обустраивайся, сейчас я принесу твои чемоданы и сумки. У тебя есть два дня, чтобы освоиться. А в понедельник уже в школу.

— Я знаю, мам.

— Не переживай, я попрошу Давида провести экскурсию по школе.

— Нет! — вскочила с кровати я, — Пожалуйста, не надо. Не проси его ни о чем. Хорошо? Я… Я сама справлюсь. Это же не Оксфорд, а обычная школа.

— Ты уверена?

— Да! Мне не нужна его помощь, — для убедительности слов скрестила руки на груди.

— Ну хорошо. Посмотрим. Хотя я лично считаю, что в первый день он мог бы тебе все рассказать и показать. К тому же вы скорее всего будете учиться в одном классе.

— Пожалуйста, мама. Не надо. Я сама.

— Я поговорю с Григорием. Как разберёшь вещи, можешь выйти погулять во двор, если захочешь.

— Да, спасибо. Я подумаю. Наверное, выйду и посмотрю, что здесь есть.

— Конечно, это теперь твой дом. Если что, зови меня. Я буду внизу.

— Хорошо, мама, — потянулась в большой спортивной сумке.

Для меня стало шокирующей новостью, то, что мы возможно будем учиться в одном классе с Давидом. Я думала, мы будем в параллелях, как и сообщалось мне ранее.

Мне хотелось поскорее остаться одной, чтобы прийти в себя от карусели событий произошедших в этот майский день. Поэтому я расстегнула молнию и принялась по одной доставать свои кофточки, футболки и платья.

Мама постояла ещё немного. Потом вздохнула и вышла за дверь, оставив наконец-то в тишине.

Я достала все вещи, а потом аккуратно стопочками сложила их в большом шкафу. Постояла возле окна и посмотрела во двор. Потом написала Стасе, что я уже на месте и со мной все в порядке. В порядке — это, конечно, если не считать раненной руки и происшествия с Давидом. Подруга ответила, что уже безумно сильно скучает, а ещё пожелала удачи в новом классе.

Мы вместе немного погрустили. А потом пришлось завершить разговор, потому что её позвала мама.

Мне не хотелось одной сидеть в комнате, когда на улице благоухала весна. Я очень любила природу и свежий воздух. А ещё мне хотелось познакомиться с новым местом, где теперь предстояло жить. Поэтому спустя какое-то время ноги сами повели меня вниз.

Я вышла во двор и повернула направо. Обошла дом и среди яблонь и кустов смородины увидела большие качели. Обрадовалась своей находке и решила покачаться на них. Тем более никого по близости не было. Я пожалела, что не захватила с собой недочитанную «Вино из одуванчиков». Ведь на улице было ещё достаточно светло, и было бы здорово проводить этот день здесь в тишине на природе.