Сводные. Мой дерзкий май

Глава 13

Давид

— Так дети, тише, тише. Все здесь? — Юлия Сергеевна пробежала взглядом по рядам.

— А где же Каролина? Новая ученица наша? — удивленно спросила классная.

— Она ушла после физкультуры домой, — ответила Верка Сивцова с первой парты.

Я обернулся, ее и правда, не было. Витька Лапша сидел один и как всегда что-то бурчал себе под нос. Вот псих.

— Как же так? — развела руками учительница, — Я же просила всех прийти. Что же. Тогда наш классный час отменяется. Поступим следующим образом. Раз уж вы здесь все собрались, задержу вас ненадолго. Хочу ещё раз прояснить ситуацию, недавно произошедшую на математике.

Все сразу замолкли. Глеб грубо ткнул меня плечом.

— По твою задницу базар будет.

— Заткнись, — шепнул и так же толкнул его.

— Дети, мы с вами одна семья, одна команда. И мне бы хотелось, чтобы тот человек, который это совершил, признался в содеянном. Если ему стыдно, то пусть подойдёт ко мне лично, и мы постараемся уладить конфликт. Анна Борисовна серьезный учитель, и вы знаете, как она требовательно относится к своим урокам и предмету. Сейчас поступила информация, что она отказывается проводить у вас уроки математики. Что, конечно, плохо скажется на всем нашем классе и вообще на репутации. А мы с вами самый сильный класс параллели. И вы все прекрасно это знаете. Ситуация неприятная, ситуация из ряда выходящая. Но. Решаемая. Я готова пойти на уступки, готова поговорить с Анной Борисовной и постараться уладить проблему. Но, только если буду знать правду. Пока я нахожусь в школе, я открыта для беседы в любую свободную минуту на перемене. Если тот ученик решит не признаваться, то это его право. Просто я не знаю, что будет в новом году с математикой, кто будет вести предмет.

— А давайте проведем расследование? — предложил Пашка Афанасьев.

— Да, шмон, шмон, — поддержал его Леха Суворов.

— Нет. Я все же надеюсь, что тот, кто это сделал, во всем сознается сам. Я надеюсь на ваше благоразумие, дети. Вы уже стали взрослые, и должны думать, прежде чем совершать что-то. Я вас всех очень прошу, чтобы впредь такого больше не было!

Все зашумели. Я понял, что сейчас начнется серия «Аля Шерлок Холмс», где учитель попытается разгадать шараду и ответить на вопрос: Кто же все-таки сорвал урок.

Ни за что в жизни им этого не узнать. Математичка сама виновата, двойки ставит не за предмет, а за личное отношение. Я буду рад, если она свалит. Так ей и надо.

— Юлия Сергеевна, можно идти? — я поднял руку.

— Да, Давид можно. Ты сдал на поездку?

— Сдал.

— Хорошо, иди.

Я встал, пожал руки пацанам, схватил рюкзак, закинул на плечо и вышел из класса.

Ждать Лапшу времени не было. Ну ничего, я ему потом покажу, как языком чесать. Возомнил себя героем, тоже мне голубок влюбленный, защитник фигов. Забылся видимо совсем.

Побежал на остановку и кое-как успел заскочить в свой автобус, чтобы успеть на тренировку.

Плавать я любил. Больше всего мне нравилось нырять и задерживать дыхание. Испытывать себя на прочность, играть. Иногда мне казалось, что я могу умереть под водой. Но все равно я каждый раз все больше и больше приближался к этой грани жизни. Самое большое, что я мог провести под водой было полторы минуты. Тренер говорил, что у меня рекорд среди детей моего возраста, а я лишь пожимал плечами. Ну и что с того? Кому это надо?

Тренировка прошла обыденно и малость скучно. Под конец тренер разрешил просто понырять и поплавать в свое удовольствие, и я нырнул. Прыгнул в воду и ждал. Считал про себя. Ждал. Минута…

Лёгкие сжались, возникло такое ощущение, что на меня наехал грузовик. Хотя я не знал точно, какие ощущения бы испытывал человек, если бы это случилось на самом деле. Но такая ассоциация. Стало тяжело, глаза зажало, руки ослабли. Секунда… Ещё одна секунда и, нестерпев мучительного состояния, вынырнул. Мой личный рекорд. Минута и тридцать две секунды.

***

До дома ехал все в том же автобусе уставший и злой. Напротив меня сидел какой-то старый чел и всю дорогу трепался по телефону.

Сначала он болтал о всякой ерунде, потом так резко брякнул:

— Жанна! Ну что ты в самом деле?

И все. Больше я его не слышал. Редкое имя... Давно оно не звучало в голове.

Жанна… Так тягостно, мучительно, нежно. Так зовут мою маму.

Чертыхнувшись я встал, соскочил с места и подошёл к дверям. Ну на фиг все это. Ненавижу и ее и имя ее… Нежное…

***

Папка встретил меня во дворе и на мое удивление остановил, а не проигнорировал, как это делал очень часто.

— Стой! Давид, как в школе. Каролину познакомил с кем?

А. Вот в чем дело? Я-то уж было подумал…

Да твою мышь! Какая к черту Каролина? Думать о ней не мог, дурел от одного только имени ее. Зверел. И понимал, что где-то переборщил с издёвкой. Но не мог вовремя остановиться.

И вот снова, это же самое поганое, как горелый осколок старой пластмассы чувство. Ревность. Оглушающая, безликая, чужая… Но моя.

Папа спросил о ней. Не обо мне, о ней. Не как у меня прошел день, а как она там обустроилась в новой школе. Папа не спросил о тренировке, а спросил о ней. Как будто она ему родная дочь, а я подкидыш какой-то. Она дорога, а я хрен с горы, нахлебник бестолковый.

— Познакомил, — соврал я полностью уверенный, что новоиспечённая сестренка не выдаст меня.

— Вот и молодец! — похлопал меня по плечу крепко, совсем по-мужски.

— Мы не ужинали. Ждали тебя.

— Могли не ждать. Я не буду есть. Аппетит пропал.

— Нет, ты спустишься. И это не обсуждается.

— Пап, чего тебе надо? Мне домашку надо делать.

Я отвернулся и пошел в дом.

— Давид, через полчаса жду тебя на кухне. И попробуй только не выйти.

Я хмыкнул, стиснул челюсти и пошел дальше. Пусть ест со своей НОВОЙ семьей и спрашивает как у дочки дела. А у меня своих забот по горло.

Через полчаса я не спустился, и тогда ко мне поднялась Людмила.