Сводные. Моя избалованная мажорка

Глава 3 Новый день, новая роль.

Я проснулся рано. Не потому что нужно — просто не мог спать. Голова была забита всем: домом, лицами, Лейлой, мамой, Лондоном. Было ощущение, будто я оказался в чужом теле, и теперь надо научиться им управлять.
Сквозь окна проникал мягкий утренний свет. Комната — не просто спальня, а почти апартаменты для королей: собственная ванная, гардеробная, мебель, которую трогать страшно. Всё слишком дорогое, слишком изысканное. Не для меня.

Я быстро оделся. Простая тёмная футболка, джинсы, кроссовки. Мой комфортный стиль. Не хотелось казаться кем-то другим.

На кухне пахло свежими круассанами, кофе и… вниманием. Мама суетилась, что-то перекладывая с места на место, Карин пыталась завязать себе бантики, а нянька безуспешно боролась с пятном на детском платье.

Оливер вошёл, как всегда — ровно, уверенно, без суеты. В его руках — ключи.

— Николас, доброе утро, — он протянул мне брелок, — твоя машина ждёт во дворе.

Спокойно. Будто он передаёт стакан воды, а не ключи от… мечты.

— Моя?

— Мы договорились. Надёжная, быстрая. Думаю, тебе подойдёт. Ты ведь ценишь технологии, верно?

Я взял ключи, не веря до конца.
— Спасибо, — выдохнул. Это было больше, чем жест. Это был вызов. Мол, давай, парень, теперь ты в этой игре. Пафосной и дорогой.

Машина ждала у ворот. Глянцевая, чёрная, агрессивная. Строгий силуэт, кожаный салон, идеальный рёв мотора.
Сел за руль. Не завёл. Просто сидел, обхватив руль, и пытался понять: Я теперь и правда один из них? Или просто временный гость?

Дверца резко открылась. В машину влетела Лейла.

На ней были обтягивающие светлые джинсы, короткий топ цвета слоновой кости, который оставлял открытым живот. Плоский и красивый. Поверх — лёгкий пиджак, как из глянца. Обувь — белоснежные кроссовки на танкетке. Украшения — минимализм с претензией на шик.
Волосы собраны в хвост, но небрежно, как специально. Губы — алые. Глаза — пронзающие.

— Поехали уже, — сказала она, даже не взглянув в мою сторону. Я и забыл, что теперь буду ее личным водителем.

Я завёл двигатель. Он зарычал, как зверь. Улыбнулся, не в силах сдержать радость.

— Мне казалось, ты не хочешь, чтобы мы общались, — сказал я, выезжая со двора.

— Правильно казалось, — ответила Лейла спокойно. — Но пока родители думают, что мы дружим, все будет хорошо. И ты будешь делать вид паиньки. Только не переигрывай.
Пауза.
— И держись от меня подальше. Это тебе совет.

— Учту, — хмыкнул я.

— Серьёзно, Николас. У нас разные жизни. Разные круги. И разные правила.

Я молчал. Не потому, что обиделся. Просто не знал, что ответить. Ведь это правда. Она была… как айсберг. Видно только красивую верхушку. Всё остальное — под водой. И, кажется, смертельно опасно.

Университет появился впереди, как декорации к фильму. Огромные корпуса, стекло, металл, аккуратные дорожки, толпы студентов. Живых, шумных, стильных. Я вышел из машины — и сразу почувствовал: здесь другая энергия. Тут не просто учатся. Тут живут. Другой мир. Каждое движение — как часть шоу. И каждый играет свою роль.

Лейла вышла из машины, надев солнцезащитные очки и свою маску мажорки. Имела право, наверное. Сделала шаг — и пространство будто поменялось. Она изменилась, словно инь вдруг превратилось в янь, или наоборот. Люди начали поворачиваться. Парни — с интересом, девушки — с завистью. Её окружили — сразу, естественно, как если бы это был её подиум.
— Лейла!
— Привет, ты сегодня с ним?
— Кто это? Твой новый?

Она ничего не объясняла. Лишь бросила через плечо колючий взгляд и ответила:

— Просто сводный брат. Don't worry, он не останется надолго.

Я усмехнулся.
Популярна?
Это мягко сказано. Лейла — центр вселенной. Каждый её шаг — как вспышка. Каждый взгляд — как удар. И каждый парень тут, похоже, хотел бы быть «не просто братом». А кем-то больше.

Я чуть-чуть опоздал к началу учебного года. Но неужели за какие-то несколько недель, что она здесь, можно успеть превратиться в любимицу публики? Хотя, что я знал о здешних правилах? Ничего.

Она растворилась в толпе, как звезда в свете софитов. И оставила меня одного — стоять на краю новой жизни, с машиной мечты и сердцем, в котором было всё: и азарт, и тревога, и злость, и… любопытство. Что ж, будем привыкать.