Сводные. Моя избалованная мажорка

Глава 11 Слишком близко.

Лейла

Он открыл дверь в мою комнату в 19:00, как и договорились.
Точнее, постучал, а потом дождался, когда я скажу:
— Входи.
Голос у меня был ровный. Холодный. Как всегда. Но внутри… Внутри всё сжалось. Непонятно почему.

Потому что на его лице красовался синяк. Тёмно-лиловый, глупо размазанный от скулы к уху. А еще треснувшая губа. След от удара Тристана. И от моего молчания.

Я видела, как его ударили. Видела, как он стоял, сдерживаясь. Видела, как рядом с ним оказалась та девчонка — милая, заботливая, искренняя. Не я?
А что сделала я?
Я просто ушла.

Хотела подбежать, оттолкнуть Тристана. Помочь Николасу. Быть на месте той, что сделала это за меня. Но… может быть гордость, может быть страх показаться настоящей. Да не знаю… Я просто этого не сделала. Ничего не сделала, что должна.

Все началось еще утром, еще до этого, когда я просто испугалась. Вечер получился самим откровением, а с утра пришел откат. Что делать дальше со всем этим? И я поступила как всегда — нацепила маску и сбежала от ответственности. Так было проще и именно этот вариант я и выбрала.

— Привет, — сказала я, делая вид, что всё в порядке.
Он только кивнул. Сел за мой письменный стол. Открыл ноутбук.

Молчание. Длинное. Режущее. Это он меня так наказывает?

— Это больно? — спросила я наконец, имея в виду синяк.

Он поднял на меня глаза. Глубокие, серые, с вкраплениями льда. Но не злые. Наоборот.

— Очень…

Я остолбенела. О чем он сейчас?

— Я про синяк, — неловко уточнила.

— Пройдет, — сказал он.

Я кивнула. И отвела взгляд. Потому что если бы я посмотрела дольше — я бы извинилась. А я не умею просить прощения.

Спасение пришло как ураган. Карин появилась внезапно — как всегда. Забежала босиком, с косичками, вся в красках и охапкой конфет.

— Лейла! Лейла, я сделала рисунок! Смотри! Это ты, это я и это Николя!

Я взяла лист. Она раздала свои конфеты и выжидающе смотрела на меня. Там были три человечка — один с длинными волосами (я), один маленький и радостный (она), и один в очках и с компьютером в руках (Николас).

— Мило, — сказала я, не сдержав улыбку.

— Он хороший, да? — спросила вдруг Карин, плюхаясь ко мне на колени. Чем сорвала с меня маску безразличия. Как можно с ней вести себя наигранно и жестко. Никак. Вот и я всегда сдавалась ее милой, детской наивности. — Он меня всегда слушает. И знает, как включать принцессу на планшете.

— Правда? — я слабо улыбнулась. Ну, конечно, это показатель.

— Ага. А ты… ты иногда меня не любишь. И злишься. — Она говорила это как факт. Без упрёка. Без обиды. — Но я всё равно хочу быть как ты.

Я застыла. Николас молча поднял глаза. Мы на секунду встретились взглядами. И я почувствовала, как где-то под рёбрами что-то надломилось.

— Я люблю тебя, глупышка, — прошептала я, целуя Карин в лоб. — Всегда, слышишь. Просто иногда я занята или устала. Да мало ли. Но это не меняет моего отношения к тебе.

Она кивнула, как будто не совсем поверила. И ушла, весело напевая, так же быстро и стремительно. Но не забрав свой рисунок. Наверное, пошла мучить няньку.

Когда за ней закрылась дверь, я осталась стоять. В груди — дыра. Потому что... Это было неправдой.

Я всегда её любила. Я боялась за нее.
Хотя, как и каждый старший ребенок побаивалась. Что она заменит меня для отца. Что она — любимая. А я…Что её родили в любви, а меня — в ошибке.

И это больнее любого удара. Но…

— Прости, — вдруг сказала я, выходя из мыслей. Николас поднял брови.

— За что?

— За всё. За… молчание. За то, что не остановила Тристана. За то, что не подошла.

— Я не жду извинений. Я не ребенок.
Он помолчал.
— Но спасибо, что сказала. Мне приятно.

Это был почти мир. Почти близость. Невыносимая близость, вызывающая что-то большее, чем должна чувствовать сестра к брату.

Я резко перевела тему, не желая задумываться над запрещенными чувствами.
— Нам нужно выбрать формат проекта. Ты ведь здесь за этим? Я думала — система защиты пользовательских данных в открытом кампусном Wi-Fi. Что скажешь?

Он замер. Не ожидал.
— Это… хорошая идея, — только и произнес Ник.

Я уселась рядом, словно ничего между нами не происходило. Будто мы просто делаем совместный проект. Возможно, так и было.
— Мы создадим прототип приложения, которое автоматически определяет незащищённые точки и отправляет отчёт пользователю. Можно будет встроить элементарный файервол и даже симулировать атаку, чтобы система выдавала уведомление.

Он смотрел на меня с лёгким удивлением. Конечно, думал, что я глупышка. Хотя кого я обманываю, сама создала себе такую сомнительную репутацию. Хотела, чтобы все так и думали.

— Ты… серьёзно в этом шаришь?

— Я не только умею позировать и делать smoky eyes, Николас. Еще я закончила вводный курс по кибербезопасности прошлым летом. И вообще-то, мне это интересно. Просто… никто не спрашивал.

Он улыбнулся. Тепло. Не насмешливо.

— Ладно. Погнали, напарница.

Мы работали до позднего вечера.
Он — за кодом. Я — за структурой, логикой, UI.
Мы почти не ругались. И когда было уже довольно поздно, а мы обессиленно дорабатывали последние моменты, он уснул на спинке стула. Я не хотела будить его, просто рассматривала — с синяком, с хмурым лбом, с упрямой тенью на лице. Кажется, он мне нравился. Даже такой — пострадавший. Его ресницы слегка подрагивали от усталости, вызывая теплоту в душе.

Стоило признаться:

Я в беде.

Потому что если он продолжит быть собой — я перестану быть ледышкой.

А тогда… всё будет слишком настоящее. Нужно ли мне оно? После стольких стараний построить образ пустышки, с папиными деньгами. Чтобы никто даже не заподозрил. А что теперь?