Сводные. Моя избалованная мажорка

Глава 16 Отъезд

Ночь, которая должна была быть просто дорогой домой, обернулась чем-то большим. Я и сам не понял, когда перестал различать, где заканчивается злость на Тристана и начинается… страх. За неё. За то, что я почти потерял её навсегда. А была ди она моей? Маленькая заносчивая сводная сестра. Да кто я такой, чтобы присваивать ее себе… никто. Просто брат.

Их выступление, её взгляд — всё это не давало мне покоя. Давно наступила глубокая ночь, но я не мог уснуть. Её образ стоял перед глазами. Где она? Что сейчас делает? Наверняка с ним. И это бесило. Мысли роились, как назойливые пчёлы, не давая покоя, а лунный свет, проникающий в комнату, только усиливал тревогу.

Пора было бы уже спать и видеть сны, но не мог. И её звонок стал мне ответом — почему. Когда услышал её голос в трубке — надломленный, дрожащий, срывающийся на слёзы — внутри всё оборвалось. Я не знал, что произошло, но чувствовал: это не просто каприз, не сцена, не дурное настроение. Это крик о помощи. Такой, от которого у мужчины сжимаются кулаки, а разум требует быть рядом любой ценой. Я подскочил — и уже через несколько минут сидел в машине.

Ехал, как сумасшедший. Плевать на скорость, на камеры. Даже если бы меня остановили — я бы промчался мимо, не обратив внимания. Лейла. Она нуждалась во мне. Я знал: что-то не так. Её голос… хриплый, сломанный, тонущий в рыданиях. Я никогда раньше не слышал её такой. И не должен был. Никто не имел права доводить её до этого.

Я хотел убить Тристана. Уверен, это из-за него она плакала.

Как я вообще не разбился по дороге. Доехал на автомате. Когда вбежал в клуб, взгляд метался по лицам, в неоновых тенях я искал только одно — её. Моя девочка. Плечи дрожали, глаза в слезах, а на лице — не боль и даже не стыд… пустота. Как будто из неё вытянули жизнь. Зрелище, от которого хотелось кричать. Что же он сделал ублюдок…

Мне хотелось прижать её к себе, заслонить от всего мира, но она только шептала, что всё в порядке. А я видел — нет. Совсем не в порядке.

Если бы не попросила просто отвезти домой — не сдержался бы. Этот подонок ещё ответит. Плевать, кто он, чей сын, сколько у него денег или подписчиков в инсте. Я бы стер его в пыль. Потому что она — часть моего мира. И больше я не мог этого отрицать.

Когда села в машину — сгорбленная, с размазанной тушью, мокрая от слёз — я хотел забрать у неё всю боль. До последней капли. Обнять крепко, не отпускать, пока не начнёт дышать ровно. Забрать домой, где не обижают, не давят, не смотрят как на куклу с обложки. Хотел быть её опорой. Тем, кто не предаст.

Каждый шаг к машине гремел в груди. Не хотел пугать. Не хотел давить. Но сердце рвалось наружу. Нашёл в багажнике плед и укрыл её, как ребёнка. Аккуратно. Бережно.

Не выдержал — свернул на обочину. Слишком хотелось вернуться и врезать этому мажору, но нет. Я нужен был ей. Не ярость, не месть — присутствие. Просто быть рядом. Молчать. Укрыть. Быть с ней. И в тот момент я не чувствовал себя взрослым. Я был растерянным мальчишкой, который держал за руку ту, кто стал всем.

Привёз её. Но и этого мне было мало. Не смог заснуть. Хотел к ней. Словно магнитом тянуло. Мысли: ты нужен ей. А она тебе. Поддался. Пошёл. Пусть лучше выгонит. Но она не выгнала.

Когда лежала рядом, сжимала мою руку, дрожала, как птенец… потом — поцеловала. Я застыл. На секунду. От удивления. А потом ответил. Конечно хотел этого. Мечтал. Но боялся признаться. Даже себе.

Это был не просто поцелуй. Не страсть. Не желание. Это была мольба: «Останься. Спаси. Не отпускай». Он пронзал до глубин, выжигал запреты, стирал границы. Я не имел права. Но не мог иначе. Потому что это — Лейла. Не просто красивая девочка. Не просто сводная сестра. А человек, рядом с которым я чувствовал себя нужным.

Я хотел быть с ней и не только сейчас. Её выбором. Её тёплым убежищем.

Она уснула. А я лежал. Слушал её дыхание. И понимал, как хорошо. До боли.

А потом пришло утро. И реальность. Я вылез из кровати, тихо, чтобы не разбудить. Исчез, пока никто не заметил. Это был не просто поцелуй. Это был запрет. То, к чему не был готов. Но все слишком реальное, чтобы игнорировать.

Я старше. Хоть и на пару месяцев. Умнее — возможно. И знал: нельзя. Надо остановиться. Но не смог. Потому что она была рядом. Такая хрупкая. Нежная. Открытая. А внутри — не лёд как обычно. Пламя. Такое живое… и недопустимо прекрасное.

Я думал, что хуже уже не будет. Но утро принесло звонок. Отец умер. Сердце подвело. Меня затрясло. Я ненавидел его, но не желал смерти. Он не был создан для семьи, для детей — да. Слишком эгоистичен и упрям. Но всё равно… отец.

Я должен был лететь. Единственный родственник. Не имел права отказаться. Мама застала меня в раздумьях. Оливер — тоже. Спасибо ему он помог решиться и все устроил. Регистрация, чемодан, машина — всё случилось слишком быстро.

Когда выходил из дома, сумка была собрана. Внутри билеты, документы и старая записка от отца. Почему я её хранил? Не знаю. Он ушёл внезапно. Без шанса попрощаться. Я ехал на похороны, но внутри уже давно его похоронил. А теперь мне предстояло перечеркнуть и эту ночь. Её тепло. Нас. Как бы я не хотел, судьба решила все за меня.

Хотел зайти к ней. Объясниться. Обнять. Но не смог. Она спала, я знал это. Такая уставшая и пережившая боль. Не хотел нарушать ее покой или просто боялся, что не смогу оставить ее. Или… просто испугался. Я знал, если бы Лейла попросила остаться — остался бы. Наплевав на всё. Но так нельзя.

Уезжать было нужно. Обязан. На мне обязательство, его фамилия и ответственность. Слишком много зависело сейчас от этой поездки.

То, что было ночью — словно сон. Хрупкое, исчезающее. Я не сказал ей ничего. Да и она молчала. Возможно, так даже лучше. Это какое-то наваждение и был шанс, хотя и небольшой, что со временем все пройдет. Я просто ушёл.

Аэропорт был пуст. Голова гудела. Перед глазами — её лицо. Слёзы. Губы, касающиеся моих. Хотелось позвонить. Написать. Но что сказать? Что люблю? Что не должен был испытывать к ней то, что сейчас выжигает меня изнутри? Что не могу без нее и уже не хочу по-другому?