Сводные. Моя избалованная мажорка

Глава 19 Сюрприз

Решение было принято. Группа поддержки не сопротивлялась. А что ещё нужно?

Да… точно, я поеду ко дню рождения Лейлы. И пусть это будет сюрпризом. Было немного страшно, но я же сильный — справлюсь.

На крыльях принятого решения я спешил домой. Что же ей подарить? Как появиться? Я напоминал себе неуверенного школьника перед первым школьным балом.

Вошёл в пустую квартиру, скинул туфли и прошёл в темноте в спальню. Свет включать не хотелось. Аккуратно снял костюм и завалился в кровать. Через пару минут я получил письмо на электронку — словно в подтверждение. Оно было от Лукаса — одного из друзей Лейлы.

Никаких приветствий. Только ссылка. Тема письма: «Это ты должен услышать». Странно, конечно, но всё же.

Я нажал play. И замер.

Это был её голос. Её боль. Её исповедь. Будто туман окутал меня — и очень чётко сложился её образ в голове.

Строчки — простые. Но в каждом слове было то, что она не сказала вслух. То, что я чувствовал, но боялся поверить. Чего ждал, но не просил силой.

«Если бы ты знал, как долго я ждала…»

«Если бы ты видел, как я прятала себя под маской…»

«Я отпустила — но сердце не смогло…»

«Я не хотела, чтобы ты уехал…»

В тот момент я разбился. И одновременно — собрался заново.

Потому что понял: она не отвергала меня. Она пряталась от самой себя, ставя между нами запреты и мораль. Непонятную и пустую, безосновательный запрет на чувства.

И теперь… мне не нужны были оправдания.

Никакие «мы сводные», «она не хочет», «это пройдёт» или «я нужен своей фирме».

Не пройдёт. Ни у меня, ни у неё. Я не нужен здесь. Я нужен там. Ей. И она — нужна мне. Больше, чем я когда-либо мог представить.

Я держал телефон, вскочив с кровати. Смотрел на её номер. Десять цифр, которые я набирал в уме каждый вечер. И каждый вечер — не решался.

Но теперь… теперь молчание было бы предательством. После того, что я услышал.

Я нажал кнопку вызова. Приложил трубку к уху. Сердце стучало, как на старте ракеты.

Гудок.

Гудок.

— Алло? — её голос.

Чуть хриплый.

Я закрыл глаза.

— Лейла…

Она молчала, растерялась. Я тоже не понимал, что делать и говорить дальше. В душе творился водоворот.

— Привет, — тихо и даже немного испуганно ответила она.

— Привет, — глупо повторил я.

— Ты прекрасно спела. Я слышал.

— Спасибо.

— Теперь ты не боишься? Или это снова твоя очередная переменчивость в настроении?

— Зачем ты так…

— Прости…

— Я скучаю.

— Я тоже.

— Тогда приезжай.

— А ты ждёшь меня?

Пауза. Спешное дыхание в трубку.

— Да…

— Это радует.

Я улыбнулся. На душе стало тепло. А потом положил трубку. Не хотел ничего обещать и портить сюрприз.

Возможно, нужно было сказать что-то ещё. Но я не хотел. Мне было достаточно услышать её голос. Надеюсь, она поймёт. Ведь я скоро смогу прижать её к себе и раствориться в ней.

Погода в аэропорту Лондона встретила промозглым холодом.

Мы с Алексом, получив чемоданы, отправились на стоянку такси.

Я никому не сказал, что первого января ранним утром решусь на такое.

Выбор моего полёта не был случайным. Сегодня значимый день. Первый день нового года, законченный период старого и… её день рождения.

— Это был самый необычный Новый год, который у меня только был, — ворчал Алекс у меня над ухом. — Если бы я знал, то ни за что не согласился бы.

— Да ладно. Тебе понравится, — пытался я умерить его пыл, садясь в машину.

Назвал адрес — и мы тронулись.

Дом встретил привычной тишиной. За окнами едва расцветал день, на пороге ещё стояла жуткая прохлада утра, сдерживающая шум суетных мыслей.

Мы с Алексом осторожно поднялись по ступеням, стараясь не создавать лишнего шума. Ключ в замке щёлкнул чуть громче, чем хотелось, но дверь отворилась послушно — и нас окутал тёплый полумрак родного холла.

— Тихо, как в библиотеке, — пробормотал Алекс, разглядывая интерьер с осторожным уважением. — Здесь все живы?

— Спят. Первый день года, — ответил я, сбрасывая куртку на вешалку.

Но стоило нам пройти чуть дальше, как из глубины дома раздался топот маленьких босых ножек. Ну конечно, кто-то уже не спит.

И вскоре, словно маленький вихрь, в большую гостиную влетела Карин — в пижаме с принцессами и растрёпанными волосами, держа в руках своего потрёпанного единорога.

— Николаааас! — воскликнула она так звонко, что дом, казалось, вздрогнул. — Это ты? Это ты-ты-ты?! — и, не дожидаясь ответа, бросилась ко мне, повиснув на шее с восторгом и визгом.

Я едва устоял на ногах, засмеялся и крепко обнял её.

— Тише, малышка, все ещё спят, — прошептал я, но было уже поздно.

— Аааа! Мама! Лейла! Папа! Все-все, просыпайтесь! — Карин уже мчалась вверх по лестнице, оповещая всех об экстренном возвращении старшего брата, будто это было событие государственного масштаба. — Николас приехал! Он живой! И с чемоданом!

Я не смог сдержать улыбку.

— О, боже… — простонал Алекс, отступив к стене. — Мы разбудили улей.

Вслед за Карин с верхнего этажа послышались шаги. Сначала — лёгкие и неуверенные, затем — мужские, тяжёлые и сонные. Из комнаты показалась няня в халате, а с другой стороны — мама, держа накинутый плед на плечах. Следом — Оливер, в мятой пижаме с взъерошенными волосами.

Мама остановилась на середине лестницы, прищурилась, будто не веря собственным глазам, и только потом заулыбалась — широко и по-настоящему.

— Коленька?.. — голос её задрожал, как и пальцы, сжимающие ткань пледа. — Что ты… Ты приехал? Как неожиданно…

Я кивнул, стараясь удержать спокойствие.

— Да, мам. Сюрприз.

Она спустилась по ступеням почти бегом, обняла меня, прижимаясь, будто не верила своим глазам.

Оливер в это время вздохнул, будто избавился от остатков сна, и, кивнув, пожал мне руку.

— С Новым годом, Николас. Рады, что ты дома.