Сводные. Моя избалованная мажорка

Глава 24 Признание

Я вошёл в кабинет следом за Оливером. Он плотно, решительно закрыл дверь и подошёл к окну. Не оглядываясь, раздвинул шторы, впуская внутрь серый вечерний свет. Январь стучал в стекло дождём.

— Я тебя слушаю, — сказал он.

Я стоял у книжного шкафа, не зная, с чего начать. Мы никогда прежде не разговаривали так — на равных. Всегда был он — мой спаситель, наставник, благородный рыцарь семьи. А я — просто, приобретенный сын его жены, тень.

Но сегодня всё изменилось.

— Оливер, ты знаешь, я никогда не вмешивался. Никогда не переходил черту. И я понимаю, насколько для тебя важны бизнес, партнёрство, стабильность.

Я сделал шаг вперёд.

— Но я не позволю, чтобы Лейлу… отдали.

Он обернулся медленно. В его взгляде не было злости — только усталость и непонимание.

— Почему?

Такой простой вопрос застал меня врасплох. Что ответить? Правду? Но реакция отчима оставалась загадкой, а подставлять Лейлу под лишние вопросы не хотелось. Я изобразил искреннее недоумение.

— А мне должно быть всё равно? Она ведь — моя семья.

Это была ложь, или, точнее, недоговорённость. Но изучающий взгляд напротив подтвердил: я сказал правильно.

— Это хорошо. Но всё сложнее, чем кажется. Там миллионы. Там связи, которые строились десятилетиями. Если я скажу «нет» — всё рухнет.

— Пусть. Тогда мы построим новое. Зато семья не пострадает.

Оливер покачал головой. Смотрел так, словно видел во мне наивного юнца. Может, так и было полгода назад. Но не теперь. Несмотря на звонок и новости о новых претендентах на наследство, я старался не показывать растерянности.

Я достал из внутреннего кармана телефон с отчётами за прошедший месяц и протянул ему.

— Моя компания готова заключить стратегическое партнёрство с вашей. Мы расширяемся. У меня есть инвесторы, связи, платформа. Это свежая кровь. И это честный шаг вперёд — без давления и шантажа.

Он пробежался глазами по экрану, но явно читал не цифры. Его мысли были далеко.

— Ты говоришь это ради бизнеса?

Я поднял глаза.

— Нет. Ради Лейлы.

Пауза. Я решил выложить все карты. И пусть он меня осудит, я буду честным.

— Я увезу её с собой. В Россию. Мы не связаны официально, у нас разные фамилии, никаких юридических осложнений. Я сделаю всё, чтобы её не тронули. Если нужно — даже женюсь на ней.

Глаза отчима расширились. Он смотрел на меня так, словно я предложил убить его партнёров. В каком-то смысле — почти так и было.

— Я женюсь на ней, — повторил я тише, скорее для себя, чем для него.

Слова прозвучали твёрдо. Я не планировал говорить так быстро и открыто, но внутри что-то прорвалось. Значит, так надо.

— Я её люблю, Оливер. Да, понимаю, как это выглядит. Да, знаю, что это может разрушить всё. Но я готов. Готов рисковать. Потому что если позволю её забрать — перестану быть человеком. Без неё я… прости, Оливер.

Повисла вязкая тишина.

Он подошёл к креслу, сел, сцепив пальцы, и наклонил голову, будто заглядывал внутрь себя.

— Я не знал, что между вами что-то происходит, — произнёс он медленно. — Не то чтобы я против. Я понимаю: вы не кровные, вас свела жизнь, а не родство.

Он поднял глаза.

— Но я не рассчитывал на это. Хотя… возможно, это бы решило многое.

В его голосе не было осуждения — лишь растерянность и перебор вариантов.

Я молчал. Он вздохнул.

— Мне нужно подумать. Взвесить всё. И… поговорить с Лейлой. И с Дашей. Она должна знать.

Я кивнул. Мысль мелькнула: она и так обо всём догадывается.

— Конечно.

Я вышел из кабинета. И сразу же — словно сцена сменилась в театре — столкнулся с Лейлой. Она стояла напротив двери, руки скрещены, брови сведены, глаза острые, как ножи.

Взгляд был не просто вопросом. Он был ударом.

Я замер. Она смотрела так, будто всё знала. Будто услышала. Или ждала объяснений — от меня, не от других.

И я понял: молчание больше не вариант.

Я встретил её взгляд. Ни слова не нужно было произносить — всё уже сказано глазами. Я взял её за руку и потянул за собой. Она не сопротивлялась.

Мы шли по коридору в тишине. Я чувствовал, как напряжена её ладонь, как дрожат пальцы.

В своей комнате я закрыл дверь и повернулся к ней. Нас ждали объяснения. Но сперва — тишина. В ней били сердца, сжималась грудь, пряталась правда.

Я шагнул ближе, обнял её — прижал к себе, будто хотел заслонить от всего мира.

— Он выдаст меня за Тристана? — несмело спросила она.

Я покачал головой и провёл рукой по её волосам.

— Нет. Оливер любит тебя. Он не сделает этого.

— Ему всегда было всё равно. Когда ушла мама, я стала напоминанием о его ошибке.

— Это не так.

— Так, — слёзы катились по щекам. Я стирал их, прижимая её сильнее к себе. — Даже маме я оказалась не нужна. А он… он просто избавился от меня, отправив в частную школу.

Я не знал, как помочь, как переубедить. Историю её матери всегда скрывали.

— Что случилось с твоей матерью, Лейла?

Она всхлипнула и обвила мою талию руками, ища защиты.

— Она бросила нас.

— Не умерла? — я растерялся.

— Лучше бы умерла.

Мы замолчали. Спрашивать дальше казалось неверным, но Лейла сама заговорила, её трясло. Я присел на кровать и посадил её к себе на колени, обнял и почти баюкал, как ребенка.

— Мама изменила отцу. Выбрала другого. Она бросила нас. Меня.

Ужас осознания пришёл не сразу. Моя мама всегда тянула всё на себе, старалась помочь, поддержать всех и вся. Я хотел облегчить её жизнь, поэтому однажды выбрал переехать к отцу. Наверное, это было глупо, но именно так она смогла исполнить свою мечту — встретить Оливера, уехать в Германию, а потом в Лондон. Значит, всё было не зря. Сейчас она была счастлива и это прекрасно. Но не все как моя мама.

А Лейла… она винила себя. Но ведь это не её вина.

— Каждый выбирает свой путь, Лейла. Значит, так было нужно.