Сводные. На острие боли

3. Влад

— Влад, перегибаешь.

А раньше они не могли мне об этом сказать?

У меня от девчонки крышу совсем сорвало.

Я только сейчас осознаю, что зашел слишком далеко — мышка дрожит в моих руках, тяжело дышит, а ее глаза…

Из-за ее наполненного страхом взгляда я чувствую себя последним моральным уродом.

Мне в голову приходит лишь один способ, каким можно ее сейчас успокоить. Женщины обычно забываются в поцелуях, поэтому я накрываю ее губы своими и ощутимо прикусываю за нижнюю после нескольких секунд удовольствия от ее сладкого рта.

От мышки приятно пахнет, чем-то тягучим и сладким, так что мне стоит больших усилий оторваться от этой девочки.

— Иди-ка сюда, — осторожно подхватываю ее на руки, прижимаю к себе, чтобы она хоть немного успокоилась, и затем опускаю девчонку на диван, надавливая на ее плечи, потому что мышка порывается сбежать от меня.

— От-тпуст-ти мен-ня… — у нее стучат зубы, ее колотит так, будто в воздухе стоит минус тридцать, а из одежды на ней одни только носки.

— Я предлагал тебе ранее уйти добровольно — ты не воспользовалась шансом. Теперь сиди и оттаивай, — бросаю слишком резко, она опять дергается от меня и обнимает себя руками, смерив меня таким взглядом, словно я на ее глазах новорожденных котят продал мяснику на шаурму.

Меня почему-то дико злит это.

Она сама притащилась к нам за столик, а сейчас строит из себя недотрогу, чью честь я, такой ужасный, посмел опорочить.

Хорошие девочки по местам вроде этого не ходят.

— Что ты пьешь? — спрашиваю уже спокойнее, даю знак парням, чтобы помалкивали пока. Иначе они своим гоготом могут напугать эту нежную фиалку.

Хватит с нее впечатлений на сегодня.

— Персиковый сок.

Усмехаюсь.

Я даже не сомневался, что мышка назовет что-то в этом духе. Я не представляю ее с бокалом гламурного напитка, пузырьки которого обычно бьют в голову и делают таких вот забитых девочек смелее.

Подзываю официанта и озвучиваю ему заказ, парни продолжают следить за каждым движением мышки, и у девчонки забавно краснеют щеки, когда она замечает три заинтересованных взгляда на себе.

— Ты в курсе, что совершенно не умеешь целоваться? — отвлекаю девочку очередным вопросом.

Мышка мгновенно вспыхивает.

Она становится похожа на большой красный помидор, а то, как она нервно приглаживает заломы на джинсах, лишь добавляет веселье в этот образ стеснительной обольстительницы, которая еще недавно решительно оседлала меня.

— Марта! Ты чего здесь застряла? Мы уже устали ждать тебя, — внезапно из-за моей спины выныривает блондинка.

Девушка тут же начинает строить глазки Марку, а у меня в голове резко щелкает.

Так вот зачем нужно было это шоу.

Они просто увидели компанию без женского пола при деньгах — мы все-таки заняли столик для типа «избранных» — и решили попытать счастье повеселиться на халяву с помощью своих красивых глазок.

Я упускаю момент, когда мои друзья предлагают им присоединиться. Мне, в общем-то, плевать, я просто хочу расслабиться и потрепаться ни о чем с друзьями, с которыми давно не виделся.

Первые несколько кругов их детской игры я пропускаю. Выхожу на улицу и проветриваю голову холодным воздухом, перезванивая отцу, которому что-то потребовалось от меня в вечер пятницы.

— Какие еще серьезные новости?.. Завтра? Я планировал на следующей неделе заехать, но можно и завтра. Заеду, да. Я тоже рад буду увидеться, старик.

Отбиваю вызов и возвращаюсь внутрь, протискиваюсь сквозь толпу на второй этаж и падаю на свободное место, которое по иронии судьбы оказывается рядом с притаившейся мышкой.

— Штрафной ход прогульщику. Выбирай, — все та же блондинка стреляет в меня глазками.

— Действие, — хмыкаю и пытаюсь предугадать, что конкретно выдаст эта красивая пустая головка.

— Я требую зрелищ! — Яна, вроде ее так зовут, счастливо хлопает в ладоши и переводит взгляд на свою подругу. — Повтори то, что ты делал с нашей Мартой. У меня не вышло как следует рассмотреть все на таком расстоянии, а я очень любопытная.

Мне приходится поймать девчонку слева от меня за руку, потому что она всерьез решается трусливо сбежать от своей участи.

Нет уж, мышка.

Мне понравились твои губы.