Сводные. Обратный отсчет

Глава 19. 2 года назад

– Беременна, что ли? – загоготал Руслан. – Ну, мелочь, удивила, так удивила.

Он еще что-то говорил, а мама с Максимом Игоревичем пытались всё объяснить, только вот я не слушала. Потому что в ушах стучала набатом кровь, да и общее состояние было близкое к обмороку.

Зачем вот так, каждому встречному рассказывать о моем здоровье. Я понимаю, сам Максим Игоревич. Мама не могла ему не сказать, потому что у них отношения, да и лечение через влиятельного жениха мне организовать будет проще. А вот Руслану такое знать совсем необязательно. Доведут же опять до того, что вокруг меня образуется зона отчуждения. Знаем, проходили. И повторения этого я не желала.

Мама усадила меня рядом с собой, успокаивающе поглаживая по коленке. Но делала только хуже. Меня бомбило изнутри, и под изучающим взглядом сидящего напротив Руслана, я преисполнилась решимости поговорить с ним лично.

Да и вообще, нечего меня рассматривать, будто я животное диковинное! О мигрени, что ли, никогда раньше не слышал?

Накрутить себя вышло знатно, так что даже расположение комнат на втором этаже я запоминала через пень-колоду. Главное свою и Руслана запомнила, а остальное сейчас до лампочки.

Наши спальни оказались через одну. Спасибо большое, что не через стенку, интересно, кому благодарность выписывать.

– Наша комната на первом этаже, там звукоизоляция, также как и во всех на втором. Так что, располагайся и будь уверена, что, громкая музыка или телевизор никого не разбудят, – Максим Игоревич с великим радушием распахнул дверь в мою комнату.

– Спасибо, – буркнула, вертя в голове предстоящий разговор с его сыном.

– Сегодня приставать к тебе не будем, а завтра приглашаю в свой кабинет для предметной беседы. Планы на жизнь, здоровье. Обсудим и решим вместе.

– Я уже все решила, – я, наконец, вскинула голову, чтобы посмотреть в глаза нежданно свалившемуся благодетелю. Не понимала пока, как к нему относиться. Вроде бы открытый, симпатичный мужчина, с невероятной теплотой смотрящий на мою мать. Но для меня он пока был совершеннейшим чужаком, слишком быстро старающимся влезть в личное пространство.

– Тебе просто раньше посоветоваться было не с кем, – нисколько не обиделся Максим Игоревич. Скорее наоборот, почувствовав мое сопротивление, он будто бы нацелился его сломить, доказать свою правоту. – А теперь есть я, Руслан, наконец. Он и сам в университете учится, и друзей у него валом. Нужно будет, соберем за городом сабантуй, созовем молодежь, чтобы тебе из первых уст все плюсы и минусы услышать. Город большой, ВУЗов полно, нужно просто изучить рынок.

– Я хочу на журфак! – возразила упрямо. От своей мечты отступаться я не собиралась.

– Обсуди-им, – пропел Максим Игоревич, уже вовсю улыбаясь моей матери. Он приобнял её за талию, да так и увел вниз по ступеням.

– У-у-у! – взвыла я, в три шага добираясь до своей комнаты, и с размаха пиная косяк.

– Бесит, да? – неожиданно раздалось сбоку. – Двадцать лет уже так. Сначала игрушки за тебя выбирают, потом школу, потом друзей. И с каждым годом только хуже, привыкай. – Руслан говорил, выглядывая из-за двери. Будто бы в коридоре был грязный пол, и он боялся выйти и испачкать свои кипенно-белые носки. – Блин, опять забыл, как тебя зовут. А раз так, будешь Желе. Все равно что-то созвучное.

Руслан скрылся быстрее, чем я успела возразить или кинуть в него чем-то. Понятно, что он просто решил меня подразнить, это свойственно всем мальчишкам, пусть даже им и под двадцать лет. Только вот легче от этой логичности не становилось. Злыми слезами жгло глаза, и в горле застрял огромный ком, мешающий нормально дышать.

Я вообще не знала, что у Максима Игоревича есть дети, с которыми нужно будет делить крышу, хотя и стоило об этом задуматься. Элементарно поинтересоваться у мамы о составе новой семьи. Но меня так подкупили слова о большом доме и том, что мы при желании вообще там сможем не видеться, что прочее отошло на второй план.

А теперь выходило, что вместо углубленного изучения экзаменационных билетов и учебников, я буду пытаться выстроить отношения с потенциальным братцем и отчимом. А еще вести длинные пространственные беседы в кабинете и разъезжать по загородным домам с опросным листом под мышкой.

Так себе перспектива. Но с этим, определенно, придется мириться, потому что даже Руслан словами: «И с каждым годом только хуже, привыкай», подтвердил мои умозаключения – у наших родителей все серьезно. Это видно по их поведению, по тому, как они двигаются, стараясь постоянно касаться друг друга, а особенно по тому, как радушно приняли чужих детей, будто бы мы их собственные.