Сводные. Обратный отсчет

Глава 38. Год назад

Я дернулась, а Руслан прижался еще плотнее. Пальцем провел по моим губам, надавил, пробираясь внутрь. Он сейчас ходил по самому краю, приближая меня к точке невозврата. Сомкну зубы, откушу чертов палец, пусть потом в больнице объясняет, как получил травму. Я пошлых намеков терпеть не могу, и Руслан это прекрасно знает.

– Но я и в этом готов уступить. Проникнись моим благородством, дорогая сестрица, – я снова дернулась, уже понимая, что пока не выскажет до конца, не отпустит. Но это его «сестрица» вставало поперек горла. Когда я язвила, называя Руслана братом, звучало не так противно. – Мы в этом вопросе обязаны найти компромисс. Я ведь лишаю себя и друзей отличного развлечения, а такие эмоции в наше время настоящая роскошь. Клубы, гонки, споры, всё приелось, стоит поперек горла. А вот довести неискушенного человека до состояния пароксизма дорогого стоит. Живые чувства – это вкусно, смаковать хочется…

Убила бы! Обязательно медленно, чтобы тоже посмаковать. Как я и думала, мажоры, избалованные вседозволенностью, начинают выходить на новый уровень своих игр. И они весьма далеки от виртуальных.

Не зря ведь ко мне Никита подкатить хотел. Тоже живых эмоций недостает, по нему видно. Сразу зацепился, определяя во мне новую жертву. Обратил внимание на отсутствие косметики, простой фасон одежды. Я хоть и вынуждена теперь одеваться в бутиках, но стилю не изменила. Главное, чтобы удобно было, а красоты мне и вокруг хватает.

– Руслан… – предостерегающе начала я, но он перебил.

– Тихо, тихо. Я еще до интересного не дошел, а ты уже на меня рычишь. Нетерпеливая… – последнее Руслан произнес с особым чувством, будто ему это качество особо нравилось. – Что получается, я лишаюсь вкусных эмоций, и в ответ требую от тебя равноценной платы. Только у нас будет наоборот, ты эти эмоции приобретешь. Разок прокатишься со мной на байке, хватанешь кайфа, а заодно и от страхов своих избавишься.

Вот теперь я действительно разозлилась. Тоже мне, психолог выискался. Персональный помощник в лечении фобии, как же! Только издеваться и умеет.

– Гори в аду, – прошипела, сумев, наконец, вырваться. Или это Руслан просто соизволил меня отпустить?

– Уже там. Но одному скучно, – он отступил на шаг, позволяя воздуху снова циркулировать между нами. И смотрел теперь по-другому. Очень внимательно, без тени насмешки, к которой я за год успела привыкнуть.

Мне следовало сдать назад. Такой интерес, вкупе с желанием затащить в постель, к хорошему привести не может. Однако, моя недавняя вспышка эмоций, напрочь выжгла чувство самосохранения.

– По рукам. Но обмен выходит неравноценный, – выдала максимально уверенно. Зверю показывать слабость нельзя, тут же поспешит укусить. – Мне ведь ко всему прочему предстоит еще и позорится. Танцевать, хотя пуанты я последний раз девять лет назад видела.

Я замолчала, стараясь выдержать эффектную паузу, Руслан в ответ покрутил рукой, требуя продолжения мысли.

– Ты тоже выйдешь на сцену. Позориться будем вместе.

Он рассмеялся. Задорно так, что я тоже растянула губы в улыбке.

– Фиговый из меня балерун, Лик. Да и ты не пушинка, – Руслан продолжал веселиться.

– У меня просто кость тяжелая, – возразила, пытаясь снова вернуться в серьёзное русло разговора. – Но я говорила не о танцах, хотя в балетном трико ты бы смотрелся забавно. Позорься в другом виде искусства, Вероника Петровна кучу вариантов предлагала. Сам выбирай, главное, выйди на сцену. А организацию вечеринки делегируй кому-то из друзей. У тебя их много, тот же Никита…

При упоминании этого имени Руслан нахмурился и сжал пальцы в кулак. Непроизвольно, вскользь, но я заметила. И в душе разлилось довольство, мгновенно улучшающее настроение. Ревнует, хоть и говорит, что причина в другом.

Кажется, за один день я узнала Руслана лучше, чем за целый год жизни в соседних комнатах. Да и он сегодня будто перешагнул какой-то барьер, так что становилось ясно – как раньше между нами уже не будет.

– По рукам, – снова шагнул ко мне, протягивая ладонь, и я не могла не отметить новое тату, которого неделю назад еще не было. Написано что-то, латынь или...

– Как переводится? – я вложила свою ладонь в его, и тут же перевернула наши руки, чтобы лучше рассмотреть надпись.

Красиво. И само написание, и фигурные завитки. Провела пальцем по нижнему краю букв, чувствуя, как напряглись его мышцы.

– Больно? – стало неловко. Не стоило трогать. Мало того что позволила себе лишнего, так еще и сделанная недавно тату наверняка ныла.

Он не ответил. Только смотрел на переплетение наших рук. Моя кожа была бледной, почти прозрачной, в то время как его смуглая еще и украшена множеством темных знаков. И за каждым должно что-то стоять. Метки на кожу не наносят бездумно.

– Virtus. Стойкость, – голос хриплый. Он царапает меня, заставляя поднять глаза, чтобы снова утонуть в голубых омутах.

Стук двери внизу заставляет нас друг от друга отпрянуть.

– Ли-ик? – зовет мама и я слышу стук снимаемых туфель.

Не хватало еще, чтобы меня застали в комнате Руслана, или того хуже – выходящей из нее. Мама знала, как тщательно мы оберегали личную территорию, так что с нее станется напридумывать небылиц.

– Готовься серьезнее, – проговорила, уже выскальзывая в дверь.

– И тебе в пируэте не споткнуться, – вроде и любезность проявил, но прозвучало, как настоящее проклятье.

Я неслась вниз, перепрыгивая через ступени лестницы, наперед зная, что подвергнусь очень въедливому допросу. После того, что мы с Русланом учинили на кухне, мама старалась на корню пресекать любые споры. А тут целая поездка без присмотра, да и настроение у меня с утра было не ахти.

– Как дела в универе? – едва заметив меня начала мама. – И что с загородным домом? Устоял, или натворили чего?

От мыслей что же мы там творили, у меня мигом вспыхнуло лицо. Благо мама слишком устала, чтобы обращать на такое внимание.