Сводные. Обратный отсчет

Глава 44. Год назад

Стоять, прилипнув к стене, я была уже неспособна. Сползла вниз, утыкаясь лицом в колени. Стыд жег меня изнутри, выливаясь наружу красными пятнами на щеках, груди и шее.

Руслан был среди тех, кто ворвался в актовый зал и воочию видел моё позорное падение. Скорее всего, именно он и открыл дверь для толпящихся возле нее студентов, ведь надпись: «Идет репетиция» имеет значение для всех, кроме наглых мажоров.

Искал, значит. Видел на сцене и остался ждать возле корпуса. Половину философии прогулял, ссылаясь на важные дела.

Сердце то заходилось в бешеном темпе, то замедлялось до критичного уровня сокращений.

Он ждал меня, а не блондинку с лицом фарфоровой куклы. Не какую-то новую девушку. Меня…

Внутри разливалось тепло, сопряженное с разрядами тока, бьющих всякий раз, когда я думала о его руках и губах, жадно исследующих моё тело.

Но вся радость меркла на фоне того, как быстро Руслан отозвался на предложение активировать тотализатор. И пусть он против участия совсем молодых девчонок, но это не отменяет мерзости самого мероприятия. Делать ставки на живого человека, использовать его в своих целях, наплевав на чувства…

– Так она ушла уже, Рус. Давно, – я вновь повернула голову, чтобы иметь возможность разобрать эмоции на лицах собеседников.

– Насколько давно?

– Минут двадцать назад. Спешила вроде, – улыбка Ларницкого превратилась в хищный оскал. Понял, что они говорят об одном и том же человеке, и пытался продавить Руслана раскрыть свой интерес.

– Тогда я на пару, – с удивительной гибкостью Руслан оттолкнулся от стены и успел сделать пару шагов, когда Ларницкий его окликнул.

– С тотализатором что?

– Сегодня вечером обсудим. Я позвоню.

– Может, и я с вами?

– Готов с ходу сделать ставку?

– Готов.

Руслан замер, всего на секунду, но я успела это заметить. А потом продолжил свой путь, проговаривая уже на ходу:

– Заруливай к Никите в восемь, и бабло прихвати.

Ларницкий довольно улыбнулся, а во мне разом потухли все светлые чувства. Будто выжгло тепло и всколыхнувшуюся было радость, сковав поверху метровым слоем стылого льда.

Сегодня вечером пресыщенные жизнью мажоры сделают ставки в игре, на кону которой буду стоять я.

С чего вообще решила, что Руслан меня ждал по хорошему поводу? Может, он хотел заткнуть мне рот, чтобы не болтала о произошедшем вчера? Наверняка от отца влетело, да и сам, протрезвев, понял, как облажался.

Одно дело – завалить сестричку по-тихому, а другое, когда об этом становится известно старшим родственникам. Со мной же нельзя, как со случайной девкой – поимел и выставил. Как бы ни хотелось затащить в постель, потом придется разгребать последствия.

Горечью наполнило рот и отчаянно затошнило. Боль от сердца поднялась выше, метко стрельнув в мозг. Если пойду на пары, к вечеру свалюсь с приступом мигрени, и подставлю Веронику Петровну, не явившись завтра на концерт.

Собрав остатки воли, отскребла себя от стены, достаточно бодро зашагав на остановку. Нельзя показывать свою слабость, иначе сожрут, даже костей не оставив.

И пяти минут не прошло, как рядом с остановкой остановилась машина.

– Подвезу, золотце?

– А у тебя что, пропеллер сломался? – осведомилась ехидно, понимая, что уже говорю с трудом, каждое движение челюсти отдает в голову волнами боли. Мне нужен покой, приглушенный свет, обезболивающее и приличная доза снотворного, чтобы проспать тридцать часов кряду. А не вот это всё.

– Срочно нужно заправиться сладким. Без этого мотор барахлит. Как насчет кафе за углом? – красиво улыбаться Ларницкий умел. Как, впрочем, и все друзья Руслана. На стоматологах мажоры не экономят.

– Не сегодня…

– Стас. Ларницкий, – фамилию он выделил особо, но вспомнить её я так и не смогла.

– Не сегодня, Стас Ларницкий, – протянула, с удовольствием отмечая, как он погрустнел. Да-да, есть еще в этом мире девушки, не кидающиеся на шею при одном упоминании известной фамилии. Надо бы в интернете посмотреть, что из себя представляют его ближайшие родственники. Сам Стас ещё не успел сделать для этого мира что-то значимое.

– А завтра после концерта?

– У меня планы. Да и потом я очень-очень занята, – может, из-за моей несговорчивости передумает делать ставку? – Терпеть не могу шалунов.

Стас рассмеялся, откидывая назад голову.

Не знаю, до чего мы могли договориться, но машину по дуге обошла маршрутка, яростно сигналя. Я замахала рукой и, не прощаясь, запрыгнула в услужливо раскрытые двери. Даже голову не повернула. Виски давило уже нещадно и единственным желанием было поскорее добраться до своей комнаты.