Сводные. Обратный отсчет

Глава 45. Год назад

Чтобы меня не тревожили, пришлось приклеить на дверь объявление, а маме написать смс. Не хотелось её пугать, поэтому сослалась на усталость и жажду отдыха перед завтрашним выступлением.

Никто не должен был нарушить мой покой, но когда Руслана останавливала закрытая дверь. Это ему можно раздавать приказы и ждать послушания. А самому вламываться без стука – вполне себе норма.

Сквозь сон я слышала, как он вошел, чувствовала, что сел на кровать и наклонился низко. Какое-то время даже не двигался, а потом отвел с моего лица прядь волос. От него веяло алкоголем, сигаретным дымом и тяжелым женским парфюмом. Аромат греха и порока в опасной для меня концентрации. Стоило держаться от всего этого подальше, но открыть глаза и отодвинуться я так и не смогла. Слишком велика была доза принятых лекарств.

Не знаю, сколько Руслан так просидел. Я провалилась в бездну сна раньше, чем скрипнула дверь, знаменуя о его уходе. Поэтому с утра, подскочив от резкого хлопка, первым делом начала озираться. Мало ли что ему в голову взбрело, мог ведь и прилечь рядом.

– А ну, посмотри мне в глаза, – прямо передо мной стояла мама, подозрительно щурясь. Я даже лицо ощупала, боясь обнаружить там зубную пасту, рисунок помадой или того хуже, несмываемым маркером. После согласия Руслана на тотализатор, я от него ждала любой пакости.

– В глаза, Анжелика. Они у меня здесь, – мама даже показать не поленилась, и я, наконец, осознала себя в нужном месте и в нужное время. – Вот так. А теперь рассказывай, что случилось.

– Что? – аж похолодела внутренне. Неужели я болтала во сне о споре, ставках и Руслане? Для моей матери узнать, чем развлекается её пасынок в свободное время, станет настоящим шоком. Потому что вопреки всем доводам, она к нему прикипела душой.

Да что уж там говорить, даже я прикипела. Обаяния в этом мерзавце запредельное количество.

– Вот и я спрашиваю.

– Мам, – простонала, вновь валясь на подушки. Я думала, что уже вышла из того возраста, когда меня можно было так подловить. Однако, снова чуть не попалась.

– Я тебя минут двадцать добудиться не могла. Открыла окна, тормошила, телефон с орущим будильником к твоему уху подносила, хлопала даже, и без толку. Потом, конечно, полезла в таблетки…

– Мама! – вот это уже перебор. Мы договаривались, что она в мои вещи больше не лезет. Потому что я уже не ребенок и имею право на личную жизнь.

Да мало ли что у меня в ящиках лежать будет, те же контрацептивы, например. Найдет, заинтересуется, пристанет с расспросами… Да я заранее со стыда горю!

– Что мама? – голос повышать она тоже прекрасно умела, что сейчас и продемонстрировала. – Вы с Русланом меня с ума сведете! Один дома не ночует, приползая к утру на бровях. Татуировками этими бредит, всё тело заляпал. Вторая втихаря таблетки горстями глотает.

– Я не горстями.

– Но втихаря!

– Мам, всё хорошо. Я умею контролировать головную боль. В клинике мне прекрасно всё объяснили. Я не глотаю таблетки горстями и тем более – бездумно.

– Там половины пачки нет, – голос её теперь звучал глухо. Контраст с криками, оглашающими комнату минуту назад, был колоссальным.

Боится за меня. Да и какая бы мать ни боялась.

– Послушай, пожалуйста, – тон я выдерживала абсолютно нейтральный, хотя эмоции бились внутри неспокойными волнами. – Ты ведь знаешь лечение какого уровня мне обеспечил Максим Игоревич. Клиника, врачи, обслуживание – даже не пять звезд, а все десять. Поверь, мне бы никогда не выдали на руки такой рецепт без должного психологического внушения. Это очень сильные средства, и я прекрасно себя контролирую, когда выдавливаю из блистера таблетку.

В клинике я лежала год назад и провела там почти три недели. Со мной проделали колоссальную работу. Психологическую в том числе. Научили отличать обычную головную боль от мигрени, четко улавливать зарождение приступа и, главное, не бояться жить. Конечно, было много ограничений, включая стрессовые ситуации, яркий свет и очень громкие звуки, но более это не звучало, как приговор.

Вчерашний день был ярчайшим тому доказательством. Я ведь даже в панику не ударилась, хотя свалившаяся на меня информация буквально сшибала с ног. А действовала четко по инструкции – не нервничать, ограничить раздражители, выпить обезболивающее и как можно больше спать. Страшно подумать, что было бы, не имей я за спиной подготовку нужного уровня.

Самоконтроль – вот что врачи советовали развивать. И чем жестче, тем лучше. Потому что в детстве я занималась балетом и танцами, училась терпеть и преодолевать себя, а вот в старших классах все наработки характера укатились в бездну. Я превратилась в слабое зависимое существо, дрожащее от любых внешних воздействий. Желе. Самое настоящее. Руслан тогда очень точно ухватил особенности моего состояния.

Так что, обследовавшие меня врачи, действовали очень грамотно. За три недели воссоздав то, что я рушила в себе на протяжении нескольких лет. И этот пинок мне был действительно очень нужен.

– Я проверяла твои лекарства три недели назад, – мама нехотя призналась в том, что продолжает меня контролировать.

– Эти недели мне очень тяжело дались. И я, как могла, купировала возможные приступы. Подготовка к зачетам и экзаменам, куча рефератов, еще и концерт этот… Я же коровой себя чувствую, когда пуанты надеваю. Как тут вообще можно станцевать красиво?

– Ну-ну, – маму мои слова значительно успокоили. Она даже улыбнулась, погладив меня по щеке. – С твоей фигурой грешно жаловаться. Не зря я настаивала на балете, ты как статуэтка изящная.