Сводные. Обратный отсчет

Глава 46. Год назад

Спортивные штаны, которые стоили, как самолет, резала без сожаления. Я их вообще покупать не хотела и носить не собиралась из-за яркого принта. Но разрезать – дело нехитрое, а вот сшить обратно так, чтобы в нужный момент штанины распались на две половины – задача почти невыполнимая. Мои знания в швейном деле ограничивались уроками труда в школе, и сейчас я творила с пониманием, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

Прорепетировала три полноценных раза. Соединила две мелодии в одну, наложив поверху свой голос и покидав в рюкзак необходимую для образа одежду и обувь, отправилась в универ.

Пока доехала, раза три едва не сошла на остановках, мандражируя, похлеще, чем на выпускных экзаменах в школе. А вот когда вошла в учебный корпус, попыталась максимально собраться. Все-таки ответственность на мне немаленькая и завалить номер, значит подвести университет. Не простой же концерт, а демонстрация инвесторам и меценатам творческого потенциала учащихся. Если понравится, они еще денег вложат, а не понравится…

Аж ознобом пробрало. Прямо одна перспектива радужнее другой. В случае провала меня, конечно, не отчислят, но и хорошего до конца обучения вряд ли перепадет. А я надеялась, что по итогам трех курсов, смогу рассчитывать на престижное место практики. Для журналиста это отличный пинок в самостоятельную жизнь, возможность еще в период учебы обрасти нужными связями.

Нужно выдать свой максимум. И зафиналить пятнадцатью оборотами фуэте. Иначе сама себя уважать перестану.

В раздевалку пробилась с третьего захода. Такой гвалт стоял, что свои собственные мысли было невозможно услышать. Зато на мои махинации по заталкиванию многослойной фатиновой юбки в штаны, никто не обратил внимания.

Рюкзак оставила бултыхаться на крючке, с собой прихватив только скрепленные лентой пуанты, сотовый и флешку с музыкой. Если не увижу Руслана в зале до момента моего выступления, весь телефон оборву. Он обещал позориться вместе, пусть выполняет условия соглашения!

Хотя была бы я поумнее, использовала неявку этого идиота в свою пользу. Он не вышел на сцену – я не катаюсь на байке. Все честно, мы квиты. Но подсознательно я хотела не просто видеть Руслана в зале, а танцевать именно для него. Пока репетировала сегодня, представляла, как смотреть будет, взглядом ощупывать. Да и проще это – танцевать не для кучки толстосумов, а для конкретного человека. Понимать, что ему это действительно нравится, что он вопреки своим словам и поступкам напряженно следит за каждым моим движением.

От одних только мыслей бросило в жар. Пожалуй, ради искреннего восхищения в голубых глазах, я даже смогу двадцать фуэте сделать. Чтобы потом с чистой совестью послать Руслана в самые дебри бразильских джунглей.

Улыбнулась, ощущая, что меня окончательно отпустило. С таким настроем и нужно было сюда идти, а то устроила самой себе встряску почти до обморока.

Покрепче сжав в руке флешку, козырнула размахивающей руками Маринке. Села она высоко, а мне бы не дальше трех первых рядов устроиться, и желательно у самого края, чтобы за кулисы бежать недалеко. Так что я направилась к ней, намереваясь перетащить поближе.

– Я специально пришла пораньше, выбрать удачное место, – сообщила самая деятельная староста в мире. – Если бы ты не выступала, я бы на своей кандидатуре не настаивала, оно мне вообще не сдалось. Но тут грех не воспользоваться обстоятельствами.

– Хочешь, чтобы мои пируэты в твоем цифровом оформлении украшали уголок почета ближайшие парочку лет? – усмехнулась, покорно вставая и спускаясь на три ряда вслед за Мариной, которая непрерывно смотрела в камеру, выискивая лучший ракурс для съемки.

– Я хочу, чтобы ректор смекнул кто тут недооцененные дарования, обучающиеся на первом курсе. Ты вон самодеятельностью балуешься. А я могу не только годные статейки ваять, но и вести на выезде качественную съемку.

– Ну ничего себе замашки. Карьеристка!

Тут только аплодировать стоя. Потому что журналист должен быть именно таким, как наша староста – пробивным, амбициозным и идущим напролом к намеченной цели.

– Надо брать от ситуации по максимуму, Лик. Запечатлею тебя в образе, все парни до пятого курса слюни пускать будут, проходя мимо уголка с медалями. Там спортсмены часто тусуются. И, кстати, об образе, ты во что вырядилась? – Марина попыталась подцепить мою кепку, за что и получила по шаловливым рукам.

– Потом обратно мои волосы запихивать будешь, – пригрозила, глянув на нее исподлобья. – А насчет съёмок, слышала что-нибудь о неприкосновенности частной жизни?

– Окстись, деточка, ты выступаешь на общественном мероприятии.

– Не надо меня на доски вешать, Марин. Своего согласия я не предоставляю.

– И без того прохода не дают, да? – она хитро мне подмигнула. – Как же, как же, видела, как на тебя красавчики с третьего курса пялились.

– Ты меня тогда бросила, между прочим. На произвол судьбы, – припомнила я то, как быстренько опустел зал на памятном отборе после того, как Вероника Петровна гаркнула: «Все свободны».

– Ну ты ведь не скучала, правда? – Марина на меня испытывающе посмотрела, аж под ложечкой засосало от такого внимания. Видеть, как мы с Русланом разговаривали, она не могла, а дальше я просто сбежала домой. Значит, на понт берет, желая выведать о моих возможных отношениях с кем-то из компании «богатых и знаменитых». Не зря она все-таки на журфак поступила, страсть к расследованиям у Марины в крови.

– Мне скучать теперь некогда, только и делаю, что репетирую. А все потому, что ты меня додумалась на собрание затащить.

– Так кто же знал, что ты балетом занималась! – ловко парировала староста, снова опускаясь на два ряда. – Правильно, никто не знал, кроме группки богатеньких мажорчиков. И откуда у них такие сведения о твоей неприкосновенной частной жизни?

– Со времен моего бесславного детства, – не поддалась на провокацию я.

– Ну-ну, Прохорова. Но ты бы поаккуратнее с ними.