Сводные. Обратный отсчет

Глава 48. Год назад

Вероника Петровна выступила с проникновенной речью. Говорила хорошо и от души, так что даже шебутные первокурсники слушали, затаив дыхание.

Руслан слово свое сдержал, и никого из его компании в зале не появилось. Зато сам Гордеев сидел в окружении девиц почти легкого поведения. По крайней мере, боевой раскрас и впечатляющие декольте у каждой из них говорили о готовности пуститься во все тяжкие.

Несмотря на четкий настрой, после просмотра пары номеров меня снова начало колотить. Это даже Марина заметила и в перерывах между снимками ободряюще сжала мне руку.

– Я пойду. Ещё размяться нужно, – шепнула, понимая, что если себя не занять, совсем разволнуюсь. Да и разминка лишней не будет, даже если с утра у меня её было в избытке.

Перед тем как подняться, засунула Марике в карман свой телефон.

– Ни пуха. Воу, смотри, что пацаны творят! – староста снова защелкала фотоаппаратом.

На сцене три парня синхронно крутили брейк-данс.

***

– Анжелика Прохорова, первый курс, балет, – как бы ни ждала объявления, все равно вздрогнула.

Интересно, меня не закидают помидорами, когда поймут, что балет в названии – вещь условная?

За последний час я не только размялась, но и перезнакомилась со всеми исполнителями. Атмосфера за кулисами была даже слишком дружелюбной. Выступившие считали своим долгом подбодрить тех, кто только стоял в очереди, и поток этот не прекращался.

Вышла на сцену походкой заправского гопника. На мне были свободные спортивные штаны, облегающий топ без бретелей и бейсболка, козырек которой закрывал половину лица. На шее висели пуанты, скреплённые широкой нежно-розовой лентой.

Я встала по центру, опустив голову к самой груди. Стас тут же включил подготовленную запись, на которой вели спор два женских голоса:

– Кому нужен балет, мама? Куча ограничений, слишком большая загруженность, – девичий голос звенел. То ли он от невысказанной обиды, то ли от едва скрываемого раздражения.

– У тебя была лишь одна неудача. Представь, сколько ещё побед впереди, – уговаривал одуматься более низкий голос. – Ты же столько лет на это потратила. Хорошо подумай, дорогая, потом будешь жалеть.

Сценическая я отмахнулась от разговора и подняла лицо, оглядывая зал. Каждый из присутствующих смотрел на меня, ожидая ответа. И он прозвучал приговором для материнских надежд.

– Я лучше запишусь в какую-нибудь секцию. Бейсбол, волейбол, лыжи... Да куда угодно, возможностей море.

Снимаю с шеи пуанты, швыряю на сцену, небрежно поддевая ногой.

– Кому нужен балет, мама, – звучит эхом, растворяясь в громкой мелодии современного танца.

Ударяют басы, я двигаюсь по сцене быстро, зло, словно доказывая себе и окружающим, что, отказываясь от давней мечты, ничего не теряю.

Рывок, поворот, движение руками, будто бы я забрасываю в корзину мяч. Новый поворот, прыжок с зависанием в воздухе, имитация волейбольной подачи. Я двигаюсь по сцене, используя балетные прыжки, изображаю попытки заняться лыжами, бегом. Метаю копьё, осваиваю скейт и коньки. А когда мелодия замирает, снова стою по центру, опустив голову.

Считаю до десяти прежде чем повернуться к зрителям спиной. Тухнет свет, меня освещают лучом прожектора.

– Кому нужен балет, мама, – слова летят тихим эхом, оседая на плечах сценической девочки тяжким грузом.

Я обреченно срываю с головы кепку, позволяя длинным волосам рассыпаться по спине. Тяну за нити, скрепляющие половинки штанов, и они ярким пятном валятся под ноги. Бледно-розовая юбка до колен похожа на легкое пушистое облако.

Красивый образ. Нежный и воздушный. Полная противоположность пацанки в спортивной форме, которая за две минуты перепробовала все виды спорта, кидаясь из крайности в крайность.

Зал наполнила новая волна музыки, теперь классической. Я выбрала «Вальс цветов» неспроста. Помнила этот танец наизусть со времен своего обучения. Идеальный для выпускного концерта девятилеток и слишком простой для взрослой девушки, претендующей на звание балерины. Но именно этот танец идеально вписывался в концепцию моего номера. Тем более что я добавила в него пару высоких прыжков и приготовилась крутить фуэте в финале.

Я не слышала ничего, кроме музыки. Двигалась, пожалуй, даже слишком легко для человека, много лет танцующего только во сне. Но я приняла судьбу героини слишком близко к сердцу и теперь проживала чужую жизнь, словно свою собственную.

Сделать двадцать фуэте у меня не получилось. Но и семнадцатью с половиной вполне можно было гордиться. А вот закончить номер я решила иначе, чем планировала сегодня утром.

После того как поставила обе ноги на сцену, кулем осела на пол. Тяжело, некрасиво, напрочь перечеркивая легкость недавних прыжков и поворотов. А потом легла животом в положение «бабочка», подгребая под себя откинутые в начале номера пуанты.

Закончилась музыка, зал молчал, видимо, ожидая, когда героиня поднимется. Но даже после двух реверансов я продолжила стоять в оглушающей тишине.

Зрителям не понравилось! Они не поняли моей мысли, посчитав выступление кривлянием!

***

Положение «бабочка»