Сводные. Притворись, что ненавидишь

Глава 3

— Ирина говорила, ты увлекаешься музыкой? — спрашивает Кирилл, отрезая от стейка кусок.

— Да, — прокашливаюсь я, чувствуя себя неловко. — Играю на бас-гитаре в группе.

— А еще поет, — добавляет мама.

— Какой жанр вы играете? — он смотрит на маму с улыбкой, а затем переводит на меня взгляд.

— Рок, инди-рок, а вообще, по настроению, — немного сбиваюсь от пристального внимания, исходящего от человека с левой стороны от меня.

— Я бы с радостью послушал вас, — говорит мужчина. — Вадим, кстати, тоже играл в группе, — неожиданно говорит он.

— Правда? — смотрю на угрюмого парня, не проронившего ни слова с момента нашего появления. — А сейчас не играешь? — вглядываюсь в темную зелень его глаз и сразу отвожу взор, ощущая волнами исходящую враждебность.

Да. Я все еще в бешенстве от нашего столкновения накануне. Но я не стану жаловаться на хулигана его отцу. Не потому, что это низко, а просто не хочу выглядеть жалко.

— Ответь, Вадим, — обращается Кирилл к сыну, и атмосфера за столом накаляется. — Кажется, вопрос был задан тебе.

Я смотрю снова на хама и вижу, как тот играет желваками, схлестнувшись взглядом с отцом, а затем медленно поворачивает голову ко мне и произносит лениво:

— Нет, — и больше ничего.

И при этом смотрит с таким презрением, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Кажется, я переоценила свои силы и возможности очаровать любого. Этот мерзавец просто невыносим. Потому что как можно вот так в открытую демонстрировать свою неприязнь, не боясь при этом оскорбить чувства незнакомых людей? Ладно незнакомых. Но тут же его отец. И очевидно, что моя мама дорога ему.

На языке вертится колкость. Хочется спросить, не связано ли это с тем, что ни одни из участников группы не хочет играть с таким м… чудаком. И тем не менее я сдерживаюсь. Потому что не хочу расстраивать маму.

— Куда ты планируешь поступать после школы? — продолжает разговор Кирилл, изо всех сил пытающийся отвлечь внимание от своего отвратительного сына.

— На самом деле я до конца еще не определилась, — отвечаю честно.

— Почему?

— Дело в том, что единственное, чем я хотела бы заниматься, — это музыка. И если получится заключить контракт, то я готова поступить хоть куда, лишь бы в итоге получить диплом.

— Вот как? — хмурится мужчина, отпивая из бокала шампанское. — Но должны же быть какие-то варианты?

— Посмотрю, где требуется для поступления литература, и там уже буду решать.

— Ну а ты, Вадим? Есть мысли, куда поступать? — спрашивает мама парня.

От ее голоса у бедолаги, кажется, даже рябь пробегает по лицу, а мне хочется ударить его кулаком в нос, чтобы перестал быть таким невыносимым мерзавцем.

— Нет, — сквозь зубы отвечает он, залпом выпивая сок.

Я замечаю, как меняется в лице Кирилл. Кажется, у него возникает желание, схожее с моим. И он с трудом сдерживается, чтобы не устроить выволочку сыну прилюдно. А я наконец-то понимаю, что мамины предупреждения оказались как нельзя кстати.

Достаточно вспомнить о нашем столкновении накануне, как все вопросы, касающиеся характера Вадима, исчезают.

Кирилл краснеет и, кажется, находится в шаге от взрыва. Мама осторожно накрывает руку мужчины своей и, поглаживая, успокаивает. Он делает шумный вдох и так же шумно выдыхает, а через пару мгновений берет бокал в руку.

— Дети, — говорит мужчина, смотря сначала на Вадима, и кажется, что в его взгляде видится угроза, а затем он переводит внимание на меня, — мы с Ирой не просто так вас сегодня собрали вместе.

Его голос звучит торжественно, но я отчего-то напрягаюсь еще сильнее. Возможно, всему виной неудачное соседство с хамом, но мне нужно перетерпеть один ужин, и все закончится. Поэтому я стараюсь представить, что его нет рядом со мной, и вообще, скоро мы разбредемся по своим домам и я его вряд ли увижу в ближайшее время.

— Дело в том, — Кирилл нежно смотрит на маму, и та заливается румянцем, как девочка, — что я уже отчаялся встретить женщину, в которой не только будут сочетаться сногсшибательная внешность, острый ум, мудрость и нежность, но с которой я буду хотеть находиться каждое мгновение. Но жизнь непредсказуема, — улыбается он. — Ирина вихрем ворвалась в мой мир и перевернула его с ног на голову.

Я смотрю на взрослую пару и не могу перестать улыбаться. На глазах выступают слезы радости. Наши родители выглядят счастливыми и влюбленными, и это вселяет уверенность, что для каждого есть половинка в этом мире.

— Мы не хотели торопиться, но поняли, что тянуть дальше тоже не можем. Нам уже не по восемнадцать лет, и мы оба прекрасно понимаем, чего хотим. А хотим мы быть вместе. И поэтому на выходных мы съезжаемся, — он переплетает пальцы с мамиными.

— Да ты шутишь? — вырывается из Вадима.

Я же думаю о том, что теперь, когда буду жить одна, смогу больше репетировать. Но это означает, что нужно решить вопрос с шумоизоляцией.

— Нет, сын. Я абсолютно серьезен. Завтра Ирина и Таисия переезжают к нам, — громом раскатывается его голос, и от моей радости не остается и следа.