Сводные. Притворись, что ненавидишь

Глава 7

— До сих пор не верю, что вы сколотили группу, — говорит Лёха.

— Да, мы с Таей записывали каверы на видео для ТикТока, и как-то незаметно к нам присоединились Балу и Джонни. Теперь у наших видосов отличные просмотры.

Слышу, как говорит Тим, но с трудом улавливаю смысл его слов, потому что все моё внимание сосредоточено на том, как Ника и Соня громко смеются над чем-то, что говорит им мой потенциальный сводный брат.

Над чем там можно смеяться? Он ведь грубый и мерзкий, а они ведут себя так, будто никогда и ничего смешнее в жизни не слышали. Меня озадачивает такая реакция на парня, которого я предпочла бы никогда в жизни больше не встречать.

— Да, Птаха — шикарная певица, — понимаю, что говорят обо мне, но я упустила переход темы с нашего канала в ТикТоке к моей персоне. — Её даже пытались переманить в другую группу, — усмехается Тим. — Но Тая не такая. Она никогда не свалит, тем более из группы, что сколотила сама, — смеется приглушенно.

— А кто пишет песни?

— Тая и Тим, — отвечает Джонни. — Вот, глянь, — открывает в смартфоне видео с нашей репетиции и протягивает Лёхе.

— Охренеть! Это же невероятно! Когда у вас следующая репетиция? — кажется, что Фила впечатлило увиденное и ему действительно интересно то, что мы делаем.

— Мы каждый вечер собираемся в гараже у Джонни.

— Да, батя любит тусить там вместе с нами и ковыряться в тачке, — усмехается Джон, он же Женя, он же Странный Джонни. Приходи завтра, послушаешь.

У меня же при разговоре о репетициях лоб покрывается ледяной испариной. Даже мысль о том, чтобы признаться ребятам в своем переезде, повергает меня в ужас, и я представлять не хочу, какой в действительности будет их реакция.

— Если вы не против, то я с радостью, — смотрит на меня Лёха, словно дожидаясь ответа. — Ты как, Птах? — спрашивает меня.

В это мгновение почему-то девчонки перестают смеяться и кажется, что вокруг все затихает в ожидании моего ответа. Мне становится трудно дышать. Я ощущаю на щеке жжение. Хочется смахнуть его с себя, как назойливую муху, и я против воли смотрю в сторону того, кто вызывает у меня дискомфорт.

Вижу перед собой надменный взгляд мерзавца, пообещавшего мне ад, а теперь появившегося среди моих друзей, и чувствую отвращение.

— Что скажешь?

— Что, прости? — забываю, о чем мы разговаривали.

— Ты не против, если я приду на вашу репетицию?

— Конечно не против, — перевожу взор на Лёху и улыбаюсь, стараясь больше не реагировать на присутствие Вадима и надеясь на то, что он ничего не ляпнет раньше времени. — Приходи. Не думаю, что тебя можно чем-то впечатлить.

— Кстати, Вадим тоже играл в группе в Штатах, — говорит Лёша, и взгляды моих парней устремляются к чужаку, но уже с большим интересом.

— А сейчас играешь? — обращается к нему Тим.

— Неинтересно, — отвечает хам с таким выражением лица, будто мы маленькие детки, играющие в песочнице, которую он давно перерос.

— Ясно, — хмыкает Тим, явно оценив высокомерную натуру мерзавца по достоинству.

— А ты, Фил? Чем ты занимался в Америке? — спрашивает его выросшая из ниоткуда Камилла — девчонка из параллельного — хлопая длинными коровьими ресницами.

— Играл в сборной по баскетболу. Вместе с Вадосом, кстати.

— Как интересно, — говорит девушка. — Теперь понятно, откуда у тебя такие мускулы, — дотрагивается до его плеча, царапая наращенными ноготками.

— Тренировки на площадке и в зале, — говорит он, будто не замечая ее прикосновений. — Первое время только спорт отвлекал меня от мыслей о доме, — и снова этот тоскливый взгляд, обращенный в мою сторону.

— Что же ты нам не писал и не звонил? — мурлычет прилипала, а я не могу перестать смущаться. Краска заливает меня с головой от тех взоров, что бросает на меня Фил.

— Думал, что, если оборвать связь, будет легче, — он не отрывает от меня глаз.

— И как? — снова мурлычет Ками. — Помогло?

— Нет, — отвечает Фил. — Тоску притупил, но полностью не смог избавиться от нее. И оказалось, что, когда заглушаешь эмоции, есть шанс, что они накроют с новой силой.

— Так здорово, что ты вернулся, — щебечут девчонки, забыв о новом мрачном парне и полностью переключив внимание на хозяина вечеринки, засыпая его сотнями вопросов.

— Тай, что происходит? — спустя десять минут отводит меня в сторону Тим.

— Давай позовем Джонни и Балу, тогда я все расскажу.

— Ты меня пугаешь, — напряженно говорит он.

— Просто позови ребят, пожалуйста.

— Можешь ты мне сразу сказать, что, черт возьми, случилось? — Тимоха выглядит обеспокоенным, и мне становится стыдно, что я заставляю его мучиться догадками.

— Тимош, — вырывается из меня ласковое обращение к другу, как и во всех других случаях, когда я нервничаю или мне требуется успокоить его, — не заставляй меня говорить об этом дважды, прошу.

Шоколадная радужка светлеет, и зрачок сужается до точки. И я понимаю, что Тим уже на пределе.