Сводные. Притворись, что ненавидишь

Глава 20

— Дочь, рассказывай, — заходит в комнату мама и прикрывает за собой дверь.

— Что именно? — стараюсь сделать вид, будто делаю уроки, а сама нон-стоп прокручиваю в голове жуткие события, случившиеся в школе.

— На тебе лица нет, — слышу, как она опускается на мою кровать.

— Ты это по затылку поняла? — зачем-то язвлю и сразу мысленно себя одергиваю.

— Тая, — говорим мама мягче, — повернись ко мне, пожалуйста.

Ощущаю на затылке ее взгляд, но не могу сдвинуться с места. Во мне будто металлический прут, не дающий пошевелиться.

— Дочь, — тяжело вздыхает родительница, — посмотри на меня.

— Мам, не нужно, — отвечаю глухо, зная, что если взгляну на нее, то рассыплюсь на мелкие кусочки, и тогда истерика неминуема.

— Солнце, просто поделись со мной. Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Делаю глубокий вдох и следом шумный выдох, отгоняя слезы, и после этого медленно поворачиваюсь.

— Ну? — смотрю на обеспокоенную маму, не в состоянии выдавить из себя ничего членораздельного.

— Что случилось?

— Мам, — втягиваю воздух, — мне просто там не нравится. Совсем не нравится. Абсолютно. Я хочу домой, — голос дрожит, но я беру себя в руки.

— Всего пара дней прошла. Тебе нужно привыкнуть. Подружишься с кем-нибудь, и станет легче.

— С кем подружусь, мам? — вспыхиваю. — С напыщенными мажорами и мажорками, которые считают, что весь мир крутится вокруг них?

— Ты очень предвзято относишься к…

— И близко нет! — перебиваю, не собираясь слушать, как мама защищает этих сволочей. — Мам, ты слишком идеализируешь эту школу…

— Если тебя обижают, нужно попросить Вадима, чтобы он поговорил с ними…

— Кого? — пытаюсь понять, не ослышалась ли. — Вадима? Ты сейчас серьезно?

— А что не так?

— Да он… — хочу открыть маме глаза на ее потенциального пасынка, но вовремя сдерживаюсь. Все же она любит Кирилла и мне не хочется вбивать между ними клин. — Вадим мне не друг! Фил старается сделать мой переход максимально мягким, но я все равно не хочу там находиться. Это просто отвратительное место. Змеиное гнездо.

— Дочь, всему нужно время. И чтобы привыкнуть к новому образу жизни — тоже.

— Это несправедливо! — выкрикиваю в сердцах. — Личную жизнь устраиваешь ты, а максимальные изменения происходят со мной. Для тебя ничего не изменилось, кроме места жительства. А я… мне пришлось перекроить все!

Дышать становится невыносимо. Глаза жжет, и горячий воздух обжигает ноздри. Я смотрю на невидимую точку в пространстве и стараюсь не расплакаться. Пережитый ужас навсегда останется со мной. И ведь я не знаю, на что еще способны малолетние стервы.

— Доченька… — мама поднимается на ноги и идет ко мне навстречу, желая обнять.

Но сейчас я не хочу ее прикосновений. Я вообще ничего не хочу. Кажется, что меня окружают враги, и как выжить в подобной обстановке, я не представляю.

— Мам, не надо, — уворачиваюсь от ее рук. — Просто оставь меня одну, хорошо?

Она замирает, а затем выпрямляется, не сводя с меня глаз.

— Хорошо, — говорит спокойно, но я вижу, как она напрягается. — Но если ты захочешь поговорить, ты же знаешь, что можешь со мной поделиться любыми своими переживаниями…

— Я знаю, мам, — обрываю этот неловкий разговор. — Просто сейчас не хочу… мне это не нужно.

— Понимаю, — кивает она. — Я люблю тебя, дочь, — она открывает дверь, кинув на меня задумчивый взгляд, и покидает комнату.

Остаюсь в полном одиночестве и думаю о том, как вообще смогу перешагнуть порог этой отвратительной школы завтра. И единственная мысль, которая появляется, — это бежать.

Я даже спускаюсь во двор, долго стою на крыльце и смотрю на огромные ворота, думая о том, как прошмыгнуть мимо таким образом, чтобы остаться незамеченной.

— И что ты там встала как вкопанная? — вздрагиваю от неожиданности.

Перевожу взор в ту сторону, откуда раздается голос, и только теперь замечаю тень, сидящую на качелях между двумя туями.

— Не твое дело, — грублю, совершенно не желая общаться с мерзавцем.

— Только не говори, что ты решила перемахнуть через забор, — в его словах слышится усмешка.

— Повторюсь, но это не твое дело.

— Вперед, — качели приходят в движение. — Мне вообще плевать на то, что ты сделаешь, — покачивается он, и через пару мгновений я вижу, как вспыхивает дисплей его телефона, подсвечивая лицо.

Я же почему-то продолжаю стоять не двигаясь.

— Ты же знал? — спрашиваю его.

— Знал что? — отвечает он, бегая глазами по ленте.

— Что твои подружки сделали со мной, — осознавая это, не испытываю к нему ничего, кроме отвращения.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Как же! — усмехаюсь, чувствуя разлившуюся по рту горечь. — Я даже не удивлена, — зачем-то спускаюсь по ступеням и иду к качелям, останавливаясь всего в нескольких шагах от парня. — Такого мерзавца, как ты, могут окружать лишь ему подобные.