Сводные. Притворись, что ненавидишь

Глава 23

— Что значит, ты не вернешься? — звенит в динамике мамин голос.

— То и значит, мам. Останусь у Тима, раз ты запрещаешь мне ночевать в нашей квартире, — голос дрожит.

— Ты не будешь ночевать у парня, — кажется, будто её, кроме моей чести, ничего не заботит. — Пока ты еще несовершеннолетняя… — начинает она надоевшую песню.

— Да, да, — пока я несовершеннолетняя, я должна слушаться тебя и не имею права принимать за себя решения, думать своей головой и даже на секунду поверить, что мои чувства имеют значение!

Выпаливаю все это и чувствую, что задыхаюсь, как после длительной пробежки.

Мое терпение лопнуло.

Вся неделя была похожа на непрекращающийся кошмарный сон.

Мне пришлось изрядно подрезать свои волосы, которые всегда были моей гордостью. Теперь мои шикарные косы, что раньше доходили длиной до пояса, едва закрывают лопатки.

Помимо этого, вся школа вмиг стала морщиться в тот момент, когда я прохожу мимо, приправляя свои гримасы мерзкими комментариями о том, что пахнет как на помойке, а порой выражаясь еще более резко. И внезапно появившиеся фото моей перепачканной юбки стали ходить по гимназии в качестве школьного мема. О том, какие надписи шли к этому фото, даже вспоминать мерзко.

С трудом дождавшись вечера пятницы, когда у меня появилась наконец-то возможность вырваться к своим парням, я понимаю, что с меня хватит и вернуться к этим чертовым мажорам я просто не могу.

— Тая, — испуганно говорит мама, — что случилось, дочка? — кажется, до нее начинает доходить, что я не в порядке.

Пусть она и пыталась поговорить со мной в тот раз, когда пришла ко мне в комнату, но мне кажется, она считала моей самой большой проблемой переезд и отрыв от прежней жизни, а поэтому верила, что время примирит меня с ситуацией.

Но все гораздо серьезнее.

— Мама, — я дышу тяжело, — просто дай мне побыть среди тех, кто меня любит и не…

— И не… что? — меняется ее интонация. — Тебя кто-то обижает?

Я не тороплюсь отвечать согласием. Стоит мне это подтвердить, как мама расскажет об этом Кириллу и он поднимет бучу. Тогда от меня точно никто не отстанет и загнобят еще сильнее.

— Просто… мне там не место, понимаешь? Мне там плохо.

— Дочь… — я отчетливо представляю, как она напряженно думает. — Давай ты вернешься и мы поговорим…

— Я пока не готова. На выходные я остаюсь у Тима.

— Это исключено!

— Мама, тогда… я позвоню папе и он поможет мне решить эту проблему, — знаю, что упоминание отца сильно триггерит маму.

Она считает, что он бросил не только ее, но и меня. По факту так и есть, несмотря на едва поддерживаемое общение. И сейчас я не вижу другого выхода, кроме как прибегнуть к этому жестокому приему. Но раз она не хочет меня услышать, то нужно искать того, кому на меня практически наплевать, и оттого он запросто примет мою сторону.

— Ты этого не сделаешь.

— Не сделаю, если ты меня хотя бы раз услышишь… И если ты отправишь сюда водителя, тогда мы с Тимом просто уйдем к кому-то из знакомых и он нас не найдет.

— Тая, так не пойдет.

— Вернусь в воскресенье, — я кладу трубку, не дослушав, и только после этого понимаю, что в комнате я не одна.

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Тимом.

— Чёрт, — растерянно говорит он. — Неужели все настолько дерьмово?

— Смотря по какой шкале, — стараюсь шутить.

— Расскажешь? — он проходит в комнату и садится на кровать рядом.

— Можно не буду? — смотрю на него пристально и понимаю, как сильно мне его не хватало. — Я так устала, Тим. И мне хочется забыться от всего этого треша, — опускаю голову ему на плечо и закрываю глаза.

— Если так все плохо, то почему ты мне не рассказывала? — берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Потому что не хочу, чтобы и тебя коснулась эта грязь. Хочу, чтобы с тобой и всеми моими друзьями были связаны только хорошие воспоминания.

— Тай…

— Чш-ш-ш, — поднимаю голову и прикладываю палец к его губам.

Взгляд Тимохи странно темнеет, и дыхание сбивается. Меня пугает его реакция, и я резко убираю руку.

— Пойдем в гараж. Не терпится приступить к той песне, что ты прислал мне ночью, — делаю вид, что ничего не заметила.

Тимофей смотрит на меня несколько мгновений нечитаемым взором, а потом поднимается на ноги.

— Пойдем. Пора заняться тем, что мы все любим, — говорит он и отводит глаза в сторону.

Спустя несколько часов беспрерывной репетиции в голове не остается ни единой дурной мысли.

Я полностью погружаюсь в музыку и не вспоминаю ни о мажорской гимназии вместе со всеми ее гнилыми обитателями, ни о мерзком сводном, который, несмотря на свое пренебрежение, ведет себя как-то странно. Я даже не думаю о Филе, которого мне так не хватало последние дни.