Сводные. Простить нельзя ненавидеть

Глава 1 Мара

— Мара, это Константин Дмитриевич, мой будущий муж. Прости, что не познакомила вас раньше, всё как-то не до того было. Надеюсь, вы с Костей найдёте общий язык. У него есть сын, Владислав, я тебе рассказывала. Но сейчас он здесь не живёт.

Дверь дома распахивается настежь, как будто её вышибло ураганом. Гулкий стук о стену заставляет вздрогнуть, и в гостиную врывается порыв ледяного воздуха, пробирающий до костей. Атмосфера мгновенно становится наэлектризованной. В проёме появляется высокий парень. Его лицо — угрюмое, глаза сверкают неприязнью. На плече огромная дорожная сумка, которую он с грохотом швыряет на пол.

Я замираю с открытым ртом — и не одна. Мама с Константином Дмитриевичем тоже выглядят растерянными.

— Ну здравствуй, папа, — голос звучит почти лениво, но в нём присутствуют стальные нотки. Взгляд скользит по каждому из нас, как скальпель по коже. — А это ещё кто?

Его взгляд задерживается на мне. Я чувствую себя словно под прицелом. На инстинктах отшатываюсь назад.

Уже на этом этапе я понимаю — ничего хорошего не будет. Может, лучше вернуться в свою квартиру? Именно это я и пытаюсь сказать маме взглядом. Но в её глазах читается только решимость. Отступать она не собирается.

— Влад, знакомься, это Татьяна Дмитриевна Зимина, моя невеста. И её дочь — Мара. Они сегодня переехали ко мне.

— Ты серьёзно? — Влад припечатывает нас всех одной фразой.

Он смотрит на нас, будто мы опасная зараза, проникшая в его мир. Глаза ледяные, губы изогнуты в насмешке. Уверена, если бы мог — вытолкал бы нас прямо сейчас за дверь. Только вот не его это решение, и это его бесит.

— Как никогда. И рассчитываю, что ты проявишь гостеприимство, — голос Константина Дмитриевича напряжён, в нём звенит металл.

— А как насчёт гостеприимства по отношению ко мне? — фыркает Влад. — Что-то не вижу, чтобы кто-то радовался моему возвращению. Я, между прочим, из армии вернулся. Год отсутствовал. Неужели это не повод, чтобы меня ждали с распростёртыми объятиями? А тут — в доме уже кто-то живёт. Какие-то приблудные суки.

— Следи за языком, щенок! — Константин Дмитриевич резко делает шаг вперёд. Лицо его наливается кровью.

— Костя, спокойно. Не руби сгоряча, — мама едва удерживает его за руку.

— Я не позволю вас оскорблять, — Константин Дмитриевич с трудом сдерживается. — Если ты хочешь остаться в этом доме, Влад, тебе придётся соблюдать правила. Будешь уважать тех, кого я сюда пригласил.

— Ебать какой серьёзный, — ухмыляется Влад, с вызовом расправляя плечи. — Давай-ка раскинем мозгами. Это и мой дом тоже. Ты спросил меня, хочу ли я, чтобы в нём жил кто-то ещё? Или похер тебе было? С глаз долой — можно и хер забить, да? Полегчало тебе сразу? Никто глаза не мозолил, можно потрахивать кого хочешь, не стесняясь?

— Не тебе меня судить!

— А кто, если не я? Кто тебя осудит, скажи? Может, мать прямиком из небесной канцелярии?

— Не трогай Машу, — глухо произносит Константин Дмитриевич. Словно воздух из него вышел. Он теряется, на секунду становится человеком, а не фигурой власти.

Маша — его жена? Значит, умерла... Я-то думала, он просто в разводе. Тогда тем более, при чём тут претензии? Отец имеет право на новую жизнь. Ему ведь всего сорок пять, мама говорила. Разве он должен быть один до конца жизни?

— Устал, как собака. Пойду к себе. Позже поговорим на эту тему. Я надеюсь, моя комната всё ещё моя? Не отдал её этой, — он снова бросает в мою сторону взгляд.

— В ней никто не живёт. Все вещи на месте.

— Окей.

Он хватает сумку и исчезает в направлении лестницы, широкоплечий, высокий. Его фигура будто заполняет собой всё пространство. Он производит впечатление человека, с которым придётся считаться. Не потому, что он этого заслуживает, а потому, что иначе он растопчет.

Но, если так рассудить, то что мы ему сделали? Мама ведь не уводила чужого мужа из семьи. Просто так случилось, что их отношения закрутились очень стремительно. Всего месяц прошёл, и вот мы тут. Поэтому-то я и не познакомилась с маминым мужчиной раньше. Ей просто не хватило на это времени.

Я стою в гостиной, ощущая, как всё внутри стянуто в тугой узел. Только теперь замечаю, что всё это время почти не дышала. Хочется бежать. Вернуться домой, в свою тихую, пусть тесную, но знакомую квартиру. Но я не могу оставить маму одну. Да и учёба не ждёт. Переезды туда-сюда — не лучшая стратегия в момент, когда нужно сосредоточиться на практике и довести навыки до совершенства.

— Таня, Мара, простите нас, пожалуйста, — Константин Дмитриевич смотрит виновато. — Я сам не ожидал, что всё пройдёт так. Я поговорю с ним. Всё образуется. А пока располагайтесь и спускайтесь на ужин.

Я настолько на нервах, что машинально разбрасываю вещи по полкам в шкафу. Комната — просто фон. Мысли крутятся только вокруг одного: что делать с Владом. Как выстроить хоть какое-то равновесие, чтобы не превращать жизнь в ад.

Я не ищу с ним дружбы. И уж точно не хочу конфликтов. Но если он думает, что я буду молча терпеть его выходки — он ошибается.

Прохожу к окну. Вид из него — почти сказочный. Огромная территория, деревья, беседки, просторный двор. Наверное, гулять тут — одно удовольствие. Если бы не то, что происходит в доме.

В дверь стучат. Заходит мама.

— Идём вниз?

— Да, конечно. Не уверена, смогу ли я проглотить хоть кусочек…

— Я тоже на взводе. Но, пожалуйста, постарайся быть сдержанной. Не поддавайся на провокации.

— Обещаю. Хамить не буду. Даже если он этого добивается.

— Я в тебе не сомневаюсь, — мягко улыбается мама.

Мы входим в столовую. Влад уже там. Он сидит во главе стола, сжав руки в кулаки, подбородок — на костяшках пальцев. Его взгляд тяжёлый, прожигающий.

Как только он нас замечает, встаёт медленно, уперев кулаки в стол, как будто готовится к битве.

— У меня было время подумать. И я решил, что самое лучшее, что вы можете сейчас сделать — это свалить нахрен из нашего дома.