Сводные. Сердце напополам

Глава 11

Васька

Дверь захлопнулась, и я прислонилась к ней, словно могла таким образом отгородиться от них. От их взглядов. От памяти о том, как я сидела на полу, а они смотрели... смотрели так, будто… нет, не может быть!

Близнецы видели... ВСЁ. Стёпа... его взгляд был таким тяжёлым, от него до сих пор пульсирует в венах. А этот чёртов Слава... в глазах у него было столько всего: и насмешка, и какой-то дикий восторг, и... признание. От этих воспоминаний в животе томительно ноет. Не должна это чувствовать, но оно происходит само собой.

Боже, я запуталась!

Вроде бы ненавижу Аксёновых, готова была их придушить всего пару часов назад, но сейчас всё нутро восстаёт против этой ненависти. Оно твердит своё, и пугает меня до чёртиков.

«А ведь было время... — мысль пробивается сквозь хаос, — когда тайком мечтала встречаться с одним из них. Мои глаза сами искали их в толпе, на лекциях. Не замечала Германа Фёдоровича, как другие девчонки, всё моё внимание было приковано к ним. И я никак не могла выбрать. Потому что близнецы такие разные. Слава — это фейерверк: яркий, опасный, ослепительный. Стёпа — как океан в штиль: глубокий, спокойный, но с тайными течениями. Соедини их в одного — и получится мой идеал. И мне казалось... мне казалось, что чувствовала взаимность. Почему же тогда они так поступили? Если бы я им правда нравилась, разве не поговорили бы со мной сначала?»

Внезапная вибрация телефона вырывает меня из размышлений. Сердце подскакивает к горлу. Я уже наизусть знаю этот номер — он будто выжжен в памяти. Сообщение. (Промо 5nJ7paXi Мажор. Ты не узнаешь о сыне)

«Подумала над моим предложением? Даю тебе ещё шанс. Я буду нежным. Ты мне действительно нравишься».

Герман. Меня передёргивает. Внутри всё сжимается, будто я проглотила ледяной ком. Его слова липнут к коже, вызывая отвращение.

Блииин, у меня же есть наша переписка! Это же доказательство! Я резко пролистываю сообщения, пальцы дрожат, дыхание сбивается. Их немного, но всё же есть.

Но не успеваю выдохнуть, телефон вибрирует снова. Второй смс:

«Этот номер оформлен не на меня. Ты ничего не докажешь». — лектор словно телепат.

Мир будто проваливается под ноги. Горло перехватывает, в ушах звенит.

Я чувствую себя такой беспомощной, такой загнанной в угол, что кажется, даже воздух стал врагом.

Пульс нещадно лупит по вискам, а в груди мерзкое ощущение, что выхода нет.

Позже, обречённо, спускаюсь вниз на зов мамы к ужину. Сажусь за стол, не в силах поднять глаза. Тарелка с едой — настоящая гора, которую я никогда не смогу осилить. Кусок встаёт комом в горле.

Родители не могут не заметить гробовое молчание и напряжённые позы троицы «сводных».

— Что такое, ребята? — раздаётся голос Матвея Егоровича. — Вы снова поругались?

— Нет, всё хорошо! — отвечает Слава за всех, даже не поворачиваясь. Он увлечённо ковыряется вилкой в картошке, будто пытается докопаться до центра Земли.

Стёпа, сидящий напротив, напоминает статую. Неподвижен, красивое лицо идеальная маска холодного спокойствия, но я вижу, как напряжена его челюсть.

Стараюсь дышать ровно и не думать о том, что двое парней за этим столом видели меня во всей красе. От этой мысли щёки пылают, как два сигнальных костра.

— Вы что, не голодны? — настойчиво интересуется мама.

— Нет! — вырывается у нас троих одновременно, слишком громко и слишком быстро.

Напряжение за столом сгущается до состояния киселя. Даже ложки будто застывают в воздухе, опасаясь пошевелиться.

Слава, как всегда, берёт инициативу в руки, пытаясь спасти ситуацию своей фирменной дерзостью.

— Просто Зуева так хорошо готовит, — бросает в пространство, — что мы до сих пор не отошли от утреннего кулинарного шедевра. Правда, «сестрёнка»?

Я готова убить его взглядом. Одним, метким, прицельным, прямо в лоб. Но вместо этого лишь глубже утыкаюсь в свою тарелку.

— Угу! — мычу, изображая невозмутимость.

Стёпа молча отпивает глоток воды, словно пытается утопить в стакане все наши гениальные оправдания.

Мы — картина под названием «Три идиота за ужином». Ироничная, немного трагичная, но, несомненно, заслуживающая отдельного зала в галерее семейных провалов.

Матвей Егорович и мама переглядываются в полном недоумении. В их взглядах читается одно: Что вообще происходит с этими детьми?

Господи, скорее бы это закончилось!

Ужин, наконец, завершается этим мучительным молчанием. Я лечу в свою комнату и снова запираюсь. Но сон не идёт. Мысли крутятся вокруг смс, вокруг близнецов, вокруг дурацкого падения. В голове всё перемешалось: страх, злость, стыд и... что-то ещё, тёплое и волнующее, что я боюсь назвать.

Часа в два ночи понимаю, что засну не раньше рассвета. Решаю спуститься на кухню и заварить успокаивающий чай. Может поможет. Тихо крадусь по тёмному коридору, зажигаю на кухне маленькую светодиодную лампу над плитой... и замираю.

За столом сидит Стёпа. Перед ним кружка с паром. Он не спит. Услышав мои шаги, Аксёнов старший поднимает на меня взгляд. Серые глаза в полумраке кажутся почти чёрными и очень глубокими. Ни слова не говоря, парень встаёт, подходит к шкафу, берёт вторую кружку. Заливает кипятком пакетик моего любимого ромашкового чая и добавляет мёд. Откуда он знает? И возвращается к столу.

Всё так же молча Степан протягивает мне кружку. Я делаю шаг вперёд, мои пальцы обхватывают тёплый фарфор... и в этот миг касаются его пальцев.

Мимолётное, едва заметное прикосновение. Но от него по всему моему телу пробегает разряд. Тихо, как далёкий гром перед бурей. Мы вновь застываем, глядя друг на друга через пар, поднимающийся между нами, в звенящей тишине спящего дома.