Сводные. Сердце напополам

Глава 13

Васька

Слёзы текут по моему лицу, но меня уже нет здесь. Я в том дне, который перевернул всё. Тот злополучный вторник, когда слухи, на которые я старалась не обращать внимания, стали «реальностью».

«Я зашла в аудиторию, сняла рюкзак и положила на парту. Появился Герман Фёдорович с широкой, слишком дружелюбной улыбкой. Он подошёл к доске, начал что-то писать и объяснять. Слушала внимательно, но внутри что-то ёкало. Вечер, пустой университет... Но он сказал, что в другое время не может. Я и поверила.

Дура! Наивная, глупая дура!

Он дал мне задание. Я грызла карандаш, пытаясь сосредоточиться. И вдруг его ладони легли на мои плечи. Начали массировать.

— Не спеши, хорошенько подумай, — голос преподавателя раздался прямо у уха, низкий, хриплый, пускающий неприятные мурашки по моей коже.

Я вздрогнула. Его пальцы скользнули к шее, медленно, настойчиво, и по спине сразу пробежал мороз.

Нет! Только не это!

Герман убрал мои волосы за плечо, движение нарочито «заботливое».

— Тебе кто-нибудь говорил, какая ты красивая? — прошептал приторно, заставив сердце забиться в висках.

Не могу сделать вдох. В универе почти никого. Пустые коридоры. Никто не услышит, если я закричу.

Пальцы лектора скользнули ниже.

Я подскочила, будто в меня воткнули тысячи острых игл.

Как так? Герман Федорович ведь ни разу себе лишнего не позволял? У него хорошая репутация. Всех студенток отшивал. ( Промо 2aDlZPqY Отличница для мажора)

— Что вы делаете? — мой голос сорвался, дрогнул, выдавая страх.

Он ухмыльнулся.

— Делаю тебе приятно, — нагло, почти весело бросил.

— А кто вам сказал, что мне приятно? Я не давала на это разрешения! — слова вырвались с отчаянной резкостью.

Я схватила вещи, но Герман перехватил меня, резко, больно, притянул к себе. Пахло дорогим одеколоном, но за этим парфюмом что-то чужое, опасное, звериное.

Преподаватель наклонился ближе.

— Не строй из себя недотрогу! — выдохнул, обжигая своим горячим дыханием.

Дёрнулась, вырываясь, чувствуя, как ткань моей рубашки задирается, как дрожат его руки. Он пальцами вцепился в юбку, и я в панике толкнула лектора со всей силы.

Шорты. Слава богу, у меня под юбкой шорты!

Я высвободилась, схватила сумку и выбежала из аудитории. Сердце гремело где-то в горле, вдохнуть полной грудью не могла, лёгкие будто закупорило, мир плыл перед глазами.

Позади хохот Германа Фёдоровича. Громкий, наглый и режущий слух.

— До встречи, сладкая! — крикнул он вслед.

А я бежала, не разбирая дороги, лишь бы дальше. Лишь бы не слышать этот голос. Лишь бы не чувствовать, как от ужаса дрожит каждая клеточка моего тела.

Я вылетела на улицу, словно сумасшедшая, и всю дорогу домой тряслась. Дома же сделала вид, что ничего не произошло. Родители были заняты очередным скандалом из-за предстоящего развода. Они во всю орали. Папа вновь и вновь напоминал маме о её измене.

Им нет до тебя дела, Васька! А тому, кому есть, я ни за что не расскажу. Диана столько всего перенесла в прошлом, не окуну подругу в эту грязь снова. Только не её.

На следующее утро в универе все шушукались за моей спиной. Оказалось, кто-то видел меня вчера — растрёпанную, с рубашкой, торчащей из юбки. Все получили «подтверждение» слухов.

И тут в аудиторию вошли они. Стёпа и Слава. Злые, как собаки.

Близнецы сейчас постоят за меня, заткнут всех. Они...

— Ну что, словила кайф от внимания препода? — слова Славы ударили наотмашь. Я будто почувствовала этот удар физически.

— Что? — едва выдохнула.

— Мы были лучшего о тебе мнения! — глаза Стёпы холодные, чужие, его вгляд резал, как нож. — А ты оказывается та ещё… — не договорил, а лишь сжал кулаки до побелевших костяшек.

Всё внутри оборвалось. Я ждала поддержки. Так нуждалась в ней. А они... они добили меня.

— Думайте, что хотите! — высокомерно вздёрнула подбородок, собираясь уйти.

Слава схватил меня за руку.

— Совсем не стыдно? — его всего трясло.

— Этот вопрос мне задаёт тот, кто переспал с доброй половиной универа! — язвенно выпаливаю, переходя в нападение. Пусть думают, что хотят. Мне плевать.

Я жертва, а меня выставили какой-то распутной девкой.

— А ты разницу не видишь? — сказал он тихо, но так, чтобы слышали и присутствующие. — Мы — парни. А ты — девчонка. Позоришь такую хорошую девушку, как Диана. Из-за тебя и о ней будут плохо думать. Говорят же: С кем поведёшься, от того и наберёшься! — не пожалел, унизил при всех.

Я выдернула руку и вышла. Боль была такой острой, что ломило кости. На улице увидела их мотоциклы. Импульс, ярый и отчаянный, пронзил меня. Достала ключи от дома и провела ими по блестящему лаку, оставляя огромные, глубокие царапины.

Они видели это из окна. Я улыбнулась братьям самой ядовитой улыбкой, на которую только была способна, и ушла своей коронной походкой.

На пешеходе, когда я бежала к остановке, близнецы нагнали меня на своих байках и с рёвом остановили их почти вплотную ко мне. Я испугалась до смерти и упала. Смех Аксёновых звенел в ушах.»

В реальность меня возвращает неожиданный поцелуй Славы.

Его губы касаются моих. Отчаянно. Нежно. Это не поцелуй страсти. Нет, что-то другое. Чувствую дрожь младшего из близнецов.

Я замираю. Всё внутри переворачивается. Слёзы останавливаются, словно кто-то закрыл кран. Шок. Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах и тепло губ Славы, которое странным образом успокаивает всю эту бурю внутри.

Что... что это?

Мы оба застыли, глаза в глаза, не в силах пошевелиться. Его ладонь теперь на моей щеке. Она, как часть этого безумного, необъяснимого момента.

И в этом нашем замирании, среди стеллажей с книгами, пахнущими пылью и старой бумагой, я понимаю: что-то только что изменилось навсегда и бесповоротно.