Сводные. Тихоня для хулигана

=9=

Стася

Едва мы оказываемся в душевой и Мир ставит меня на ноги, как стеклянные створки оглушительно захлопываются. Но даже этот резкий звук вовсе не способен заглушить скрежет зубов Власова.

Он зол как чёрт. Доведён моими словами до безумных, почти неадекватных реакций, но я его не боюсь. Верю, что во мне хватит силы противостоять ему, раз уж я сама махнула "красной тряпкой", затронув в разговоре его мать.

– Только силой умеешь действовать? Запугивать, угрожать? Трясти ножом у лица или грозясь утопить?

Зачем-то снова его провоцирую, словно добровольно напрашиваясь на расправу.

– Некоторые люди не понимают по-хорошему. Например, такие как ты, – злобно парирует он.

– А ты разве умеешь по-хорошему? Не заметила.

Почему-то перед глазами всплывает утренняя картина, когда Мирон был очень даже обходителен и мил с девушкой из универа. Явно демонстрировал умение быть нежным, ласковым и не таким агрессивным, как в случае со мной.

– Ведёшь себя… как дикарь, – выплёвываю на выдохе, уже прилично осмелев.

Но когда Мирон, нервно потянувшись к вентилю, открывает кран, и первые струи ледяной воды обрушиваются мне на голову, моё упорство даёт слабину.

Выбери он для наказания тёплую воду, я бы не возражала, но торчать под прохладным напором, мне не нравилось. Во мне с новой силой начинает подниматься бунтарский дух.

Мне хочется ему противостоять и делать безрассудные поступки, даже если потом придётся пожалеть.

– Окей, – отплёвываясь от воды, вскрикиваю, стараясь перекричать её шум.

Импульсивно выставляю руки. И вместо того, чтобы закрыться ими от хлёстко бьющих по лицу капель, хватаюсь за пояс брюк. Рывком притягиваю Мира к себе, нарочно вставая под душевой распылитель.

– Тебе тоже не повредит смыть с себя негатив.

Задрав голову, моментально встречаюсь с чёрной бездной зрачков, вокруг которой всполохом разливается ярость. Опускаю взгляд, следя за тем, как крупные капли стекают по рассерженному лицу. Задерживаюсь на губах, сжатых в тонкую, почти посиневшую от напряжения линию.

– Ты попала, Стасик! – хрипло тянет Мирон, пытаясь увернуться, шагнуть к стене и больше не мокнуть.

– А ты, кажется, попутал тёплое с мягким, – ещё крепче стискиваю пальцы, засунутые в шлёвки его брюк. Сдерживаю попытки Власова отстраниться. – Я ничем не заслужила твоей ненависти. И моё появление в доме твоего отца, – я нарочно делаю акцент на том, что дом не принадлежит Мирону, а значит, не ему тут устанавливать правила и утверждать кому тут место, а кому нет. – Никаким боком не касается того разлада, что случился у тебя с твоей мамой. Я не заслуживаю того, чтобы ко мне испытывали неприязнь только потому… – делаю паузу, собирая всю смелость, на которую только способна и говорю, почти касаясь влажных губ. – Что я девушка, а ты обижен на всех женщин из-за предательства матери. Мне жаль, что твои родители развелись и в новой жизни твоей матери нет места…

– Заткнись, – зло перебивает Мирон.

Его пальцы жёстко хватают мой подбородок. Воздух, вырвавшийся вместе с горьким приказом, опаляет мои губы, но я неосознанно иду ва-банк.

Обхватываю ладошками мокрые щёки Мира и дерзко его целую, заставляя нас обоих замолчать.

Меня трясёт от дерзости, которую я совершаю, поддавшись непонятным эмоциям.

Чего я хочу добиться этим поцелуем? Хочу заставить Мирона замолчать или осушить его боль, так очевидно сквозящую во всём его поведении? Или просто делаю это, потому что он вопреки здравому смыслу, стал мне симпатичен?!

Мои пальцы нервно подрагивают. Хаотично скользят по щекам. Очерчивают овал лица. Касаются заострённых скул и чёткой линии челюсти, переходящей в упрямый подбородок.

Мне нравятся мягкие и тёплые губы Мирона, которые буквально обжигают своим откликом и впитывают дрожь от принимаемого нами холодного душа. И в поисках ещё большего единения прижимаюсь сильней к крепкому торсу.

От проявленной смелости сердце заходится в бешеном ритме, а от предвкушения последствий, которые меня ждут позже, замирает в груди. Не желает биться, словно впитывает в себя всю прокатившуюся по телу эйфорию.

Мне никогда не хватало уверенности в себе, а встреча с Мироном опустила мою самооценку ниже плинтуса. Но несмотря на это, я рискнула, будто бросилась в омут с головой.

– Эй, эй, чокнутая. Тормози, – прервав поцелуй, отодвигает от себя. – Ты не по адресу. В нашей семье легко внушаемый и падкий на соблазнение это отец. Я не ведусь… – осекается, подбирая слова и старательно пряча недоумение. – На вот это вот всё.

– А я не пытаюсь тебя соблазнить, – не могу подобрать для своего поступка вменяемого объяснения и говорю первое, что приходит в голову. – Мне было важно отвлечь тебя.

– У тебя фигово вышло, Стасик, – склоняет голову набок, а следом похрустывает шеей, снимая напряжение. – Дурацкий поцелуй не переубедил меня и не поменял моего отношения. Ты меня бесишь!

Хлёсткой фразой разрывает такую незримую и притягательную атмосферу, которую, по всей видимости, я сама себе нафантазировала. Ничего подобного между нами Мирон не замечает, слегка огорчая этим и провоцируя вновь задеть за больное.

– Ты зол не на меня и мою маму, ты злишься на свою и незаслуженно винишь нас, – тянусь к Мирону, но тот не позволяет снова себя коснуться, импульсивно отшатываясь к стене. – Когда ты разберёшься лично в себе и своей обиде, то поймёшь, что ни моя мама, ни я не собираемся ссорить тебя с отцом, – тереблю на себе промокшую насквозь блузку, не зная чем ещё занять свои руки. – И влезать между вами у нас тоже нет цели.

Я не сразу замечаю, что Мирон успевает закрыть вентиль. Вода больше не обрушивается мне на голову и не холодит кожу. Только суровый взгляд янтарных глаз выхолаживает всё внутри меня и вновь наполняет чувством неприязни ко мне.

– Цели нет, но вы технично пускаете корни в мою семью… МОЮ… Вам никогда не стать её частью, не надейся.

Его трясёт, но скорее всего, не потому что он только что вместе со мной принял ледяной душ. А потому что быть в замкнутом пространстве с той, кого он так не выносит, оказывается для него настоящим испытанием.