Сводные. Тихоня для хулигана

=10=

Стася

Уснуть никак не получается. В голове полный сумбур и накатывающее беспокойство за Мирона. В груди так и щемит от незнания куда он мог пойти, и всё ли с ним в порядке.

Конечно, переживать за бунтаря и отпетого хулигана, каким он показал себя в первый вечер нашего знакомства и продолжает это делать до сих пор, глупая вещь. Но моё сердце всё-таки не на месте.

Я пытаюсь отвлечься книгой. Но строчки плывут и смысл прочитанного ускользает от меня всякий раз, как в памяти возникает образ Мира. Сломленного разводом родителей и их безразличием. Раздавленного отцовским ультиматумом.

Теперь я начинаю смотреть другими глазами на желание Мирона совершать столь дерзкие, а порой агрессивные поступки.

Отложив книгу, откидываю одеяло. Меня до сих пор морозит после принятого ледяного душа. Не спасает даже тёплая пижама и выпитый чай с малиной. А безотчётное волнение лишь прибавляет дрожи во всём теле.

Делаю несколько кругов по комнате. Уже в который раз останавливаюсь у окна. Отодвигаю тяжёлую штору и смотрю в никуда, словно находясь в томительном ожидании и на что-то надеясь.

В следующее мгновение чисто интуитивно тянусь к ручке. Поворачиваю ключ, и открыв дверь, выхожу на балкон.

Холодный ветер бросает в лицо не только запах осени, но и знакомый аромат парфюма. Оперативно отреагировать не выходит. Я не успеваю, даже голову повернуть на едва уловимый шорох сбоку, как оказываюсь пойманной.

Вздрагиваю, когда сильные руки окольцовывают талию, на короткий миг спустившись к бёдрам. Впрочем, я не успеваю возмутиться или закричать от неожиданности, потому что одна тёплая ладонь крепко зажимает мой рот, когда вторая продолжает сдерживать попытку отстраниться.

– Тише, Стасик, тише! – шепчет Мирон, утыкаясь мне в макушку. – Обещай не орать, – жадно вдыхает запах волос, ещё теснее прижимаясь грудью к моей спине. – И я уберу от тебя руки.

От его хриплого голоса вдоль позвоночника разбегаются колкие мурашки. В памяти ещё живы воспоминания о поцелуе. Таком сладком, невероятно терпком, что на языке чувствуется его вкус.

Испуганно киваю, находясь в состоянии полной растерянности. Чуть помедлив, дав мне время успокоиться, Мир выпускает меня из объятий. Резко развернувшись, отступаю назад. Больно ударяясь спиной о кованные перила, немного пошатываюсь. Власов порывисто шагает навстречу, вновь подхватывая меня и прижимая к себе.

– Не бойся, я здесь не по твою душу. Я за вещами. Ключей у меня теперь нет, – горестно вздыхает. – А моя балконная дверь заперта.

Я только сейчас замечаю, что его речь слегка невнятна. Мой мозг тотчас подкидывает всему этому объяснение. Он нетрезвый… и я сама успеваю почти захмелеть от той нежности, с которой руки Мирона скользят от моей талии на спину.

– Ты как вообще здесь? – шепчу обескуражено, лишь бы заполнить между нами неловкую паузу и перестать обращать внимание на обжигающие прикосновения.

Оглядываюсь, стараюсь разглядеть в темноте, как же Мирон умудрился подняться на второй этаж.

– Влез по лестнице, как влюблённый мальчишка, – находит время, чтобы начать подшучивать. Но от этой шутки мои щёки вспыхивают густым румянцем. Благо ночь сегодня тёмная. Затянутое грозовыми тучами небо без единой звёздочки и луны, свет которых мог бы раскрыть моё смущение.

– И кажется, промахнулся с башней, – одной фразой стирает всю романтичность обстановки. – Принцессы тут нет.

Я не спешу огрызнуться или начать ссору, понимая, что таким способом Мирон просто прячет свою боль, стараясь задеть меня. Ему несладко и добивать его очередной перепалкой я не собираюсь.

– Зачем ты ищешь проблемы на свою голову? – замираю в его руках. Не хочу ни отталкивать Мирона, ни сбегать от него. Сейчас рядом с ним стоя на холодном ветру, мне вдруг становится невыносимо жарко.

– Залезть сюда, – наклоняется так близко, почти навалившись на меня и заставив, прогнувшись в спине, опасно свеситься с балкона. – Для меня не было большой проблемой.

– Я сейчас говорила о твоей ссоре с отцом. И, пожалуйста, – ладонями обхватываю щёки Мира. Мне кажется, у меня начинает получаться отыскивать методы воздействия на строптивца. – Верни меня на место, мне страшно.

Очень быстро достигаю результата и Мирон помогает мне встать ровно, хотя сам немного пошатываясь, отступает назад.

– Спасибо, – сдавленно шепчу, ожидая чего угодно. Ведь общаться с Мироном всё равно, что жить на вулкане.

– Пожалуйста, – лениво бросает он. – Ты главное – не радуйся, я просто сейчас не в состоянии вести войну.

Честность обескураживает, но зато не даёт предаться нелепым фантазиям, что Власов способен в один миг измениться.

Вздрогнув от нового порыва ветра и отсутствия горячих объятий, спешу обратно в комнату. Слышу тяжёлые шаги за спиной, понимая, что ночной гость входит за мной без приглашения. Развернувшись, натыкаюсь взглядом на шокирующий меня внешний вид Мирона.

– Что случилось?

Упрямо молчит. Не спешит отвечать на вопрос, но при этом пристально следит за мной, считывая эмоции, которые не так-то просто спрятать. Я буквально излучаю обеспокоенность, пока рассматриваю белую футболку, испачканную яркими пятнами крови и потрёпанную куртку с порванным рукавом.

– Нравлюсь? – вздёргивает рассечённую бровь, а следом морщится от боли.

– Не очень, – говорю абсолютно честно, завороженно смотря, как из-под подсохшей бурой корки над глазом начинает медленно сочиться кровь. – Нужно обработать раны.

Нерешительно шагаю вперёд, преисполненная сочувствием и желанием помочь, даже не зная, как может это расценить Мирон.

– Да брось, – отмахнувшись, прикладывает палец к свежей ссадине на распухшей губе. – На засранцах всё заживает как на собаке.

– Ценю твою откровенность, – услышанная самокритика радует и одновременно удивляет. Ведь он меняет гнев на милости, не бросается оскорбить или обвинить меня в чём-то, как это обычно бывает. – Но не могу даже засранца бросить в таком состоянии.