Сводные. В одной постели

Глава 1

Моя мама втихую от меня уже полгода встречается со своим боссом. Она хороший бухгалтер, и немудрено, что начальник решил подкатить к ней свои яйца. Она у меня женщина с характером, и, как я понимаю, знакомить меня со своим избранником не торопится. Я вечерами подглядываю в окошко на кухне, чтобы посмотреть, как эта хитрая лиса выходит из машины с большим букетом роз и тащит свою тушку в нашу скромную двухкомнатную квартиру. Когда я в первый раз увидела крутую тачку под подъездом, откуда мама показала носик, я быстро пробила через тётю Свету, что это за тип такой. Поэтому как бы маман ни старалась нас не знакомить, я заочно знала, кто этот наглый похотливый старик. Моей маме всего сорок, а вот ему уже под полтинник. Я лично против, чтобы мой цветочек, ягода-баба, якшался со старпёрами. Найдём ей тридцатилетнего фитнес-тренера с подтянутой задницей и порадуемся вместе с тётей Светой. Кстати, тётя Света не разделяла мою позицию по поводу расставания моей голубки с боссом, как бы я ей ни объясняла. Да, мы шушукались за спиной мамы о её отношениях. Ну а что нам ещё обсуждать, если я недавно рассталась со своим парнем-идиотом, а она развелась со своим мужем-козлом. Я ей докладывала, во сколько явилась наша мадам домой и как тяжело в этот раз ей было тащить цветы, а Света рассказывала мне, как наша парочка ведёт себя в офисе, вместе уезжают на обед в ресторан.

Ну ничего, я так просто не сдамся, я мамулика не отдам в лапы грозного босса с кучей бабок. Мы ещё поборемся.

Я зашла быстро в туалет и изобразила красочный запор, чтобы не привлекать внимание. То есть наоборот, сделать вид, что мне некогда смотреть за собственным подъездом.

Мама, обыскав всю квартиру, постучала в дверь раздельного санузла.

— Ты там, котёнок?

— Меня здесь нет, — ответила я привычно.

— Может, тебе к доктору? — усмехнулась маман. — А то как ни приду, ты то в туалете сидишь, то в ванной воду льёшь.

Шутница, блин. Я на днях так засмотрелась в окно, задумалась, и только когда ключи начали поворачиваться в замке, заскочила в ванную. Пришлось раздеваться за секунды и мыться третий раз за день.

— Ты опять притащила веник? — спрашиваю в ответ.

— Ой, не начинай... — выдохнула мама и быстро смылась на кухню.

Мамулик пресекала любые разговоры о своём ухажёре или быстро меняла тему.

Разве так делают женщины, которые влюблены? Хотя я бы тоже ей не стала говорить, если бы мужик был старше меня на десять лет и я бы не была в нём уверена. Ладно, характер у маман сложный для таких душевных разговоров. Может, если бы разницы в возрасте не было, она бы мне тоже сказала.

— Ты скоро там? У меня есть серьёзный разговор, — кричит с кухни, и я напрягаюсь. В институте у меня всё хорошо, первый курс ещё не достают с оценками, главное, чтобы было общее понимание и ноль прогулов.

— За что ты собралась меня дрючить, матушка? Аль не люба дочь тебе твоя? — кричу в ответ, но с белого фаянсового друга не встаю, дверь не открываю.

— Люба, да только в городе супостаты окаянные, на разговор тебя требуют. Выходи давай, — ответили мне из-за двери, подкравшись на цыпочках и затарабанив быстро-быстро по двери. Хорошо, что я уже в уборной, а то не грех и обделаться от таких шуток.

— Супостаты пущай других дурочек ищут, мне и тут хорошо, — сообщаю матери свою искреннюю позицию.

Боже, знал бы мой преподаватель исторической кафедры, как я использую архаизмы, ударил бы меня твёрдым тупым предметом, то есть копией меня.

— Поля! — мама рявкнула за дверью и щёлкнула выключателем. Мир погрузился во тьму.

Когда я в приличном виде открыла дверь, забрызгав всё вокруг «Вредителем воздуха», мама подняла одну бровь.

— Ты как ёжик в тумане. Какими канцерогенами тебя кормят в институте, что ты полбаллона освежителя брызгаешь? — уставилась на меня маман, сложив руки на груди.

— Ох, маменька, какой клейстер я только не ела в нашей столовой, — ответила я, проходя на кухню, чтобы вымыть руки с мылом. Легенду надо соблюдать.

— А вот если у тебя будет повар... Он бы тебе готовил вкусно...

— Откуда ж у меня деньги на повара, мамулик? Я же иждивенка, за твой счёт существую. Или у нас дядька в Африке нашёлся с золотыми рудниками? Так ты не ведись, это мошенники.

— Поля, ты отхватишь ремня...

— Эй, детей бить запрещено, а рабство отменили... — пячусь от мамулика к окошку. Кухня небольшая, придётся лезть в холодильник, иначе плетьми накажет.

— Тебе уже полгода как восемнадцать, ты взрослая, — вдруг сообщает мне новость мама.

— Ты мне курить разрешаешь теперь и пить как алкоголики?

— Ага, сейчас. Разбежалась.

— Значит, я ещё ребёнок.

— Ребёнок, прижми задницу, есть серьёзный разговор, — мама отодвинула стул и указала рукой, что мне следует сесть.

— Тиран и узурпатор... — пробурчала себе под нос, опуская пятую точку на мягкое сиденье.

— Что ты сказала? — щурится диктатор, будто она не слышала, что я сказала. Встав напротив меня и оперевшись на тумбу от кухонного гарнитура, маман начала сообщать неприятные новости.

— Так сложилось, что я вступила в отношения. Ты сама понимаешь, что отношения на расстоянии быстро угасают, — мама намекнула мне на придурка Димку, который захотел учиться на актёра в пятистах километрах от меня.

— Не надо мне напоминать про мои отношения, — фыркнула я.

— Слушай и не перебивай. В общем, я решила, и мы все согласились, что мы переезжаем. Это не обсуждается, не обжалуется, и спорить бесполезно.

— Ты украла все деньги компании, и мы улетаем на Бали? — удивилась я. — Если тебя ищет Интерпол, я готова за пару миллионов сказать, что никогда в жизни тебя не видела.

Мама посмотрела на меня как на сумасшедшую, а потом мы вместе рассмеялись в голос.

— Я родилась почкованием, клянусь, — продолжила я сквозь смех. — Как думаешь, поверят?

— Поля, я тебе куплю батон хлеба и оставлю в парке кормить уток, пусть они тебе весь мозг склюют за такие идеи. Пара миллионов это много, для родной матери могла и бесплатно соврать, — возмутилась тиранша и посмотрела на меня уже по-доброму. — Поль, без шуток, я хочу переехать к Роману Николаевичу. Не дуйся. Порадуй мамочку.