Сводные. За гранью ненависти

Глава 6

Рахманову, конечно же, глубоко наплевать на то, что мне крайне неудобно делать привычные для здорового человека вещи. Даже помыть руки становится настоящим квестом.

Благо, ванная комната довольно компактная и все расположено близко, поэтому я практически перемещаюсь, присев на край белоснежной ванной. Эдакий «свайп» пятой точкой то влево, то вправо.

Решаю освежиться в душе, для этого приходится немного исхитриться и подставить пластиковый ящик для белья вместо стула.

Зато какое облегчение чувствую, оказавшись чистой и умытой! Не передать словами!

Оборачиваюсь полотенцем как раз в тот момент, когда в дверь начинают стучать. Негромко, но достаточно для того, чтобы звук можно было услышать.

— Как успехи? — в голосе Рахманова сочится нетерпение.

Когда затягиваю с ответом, дверь ванной комнаты распахивается и он сам лично появляется на пороге.

— Время вышло, — заявляет Марк и прислоняется к дверному косяку. Складывает руки на груди и смотрит на меня выжидающе.

— А если бы я была без одежды?

— Думаешь, я бы мог ослепнуть от увиденного?

— Думаю, что тебя не учили ни манерам, ни элементарному общению с людьми.

— Ключевое слово — с людьми. Не с паразитами, решившими нажиться на чужих деньгах.

— Я тебе уже сказала, что меня не интересуют ваши деньги, — шиплю, не рискуя повышать голос.

Не хотелось бы, чтобы проснулись мама с Леоном. В то же время, оставлять паршивца без ответа тоже не хочется.

— Ага, — демонстративно зевает Марк. — Все вы так говорите до поры до времени.

— Я не все.

— Считаешь себя особенной, хромоножка? — Рахманов подходит ближе и останавливается напротив меня.

Я все еще сижу внутри ванной на ящике для белья. Приходится задрать голову, чтобы посмотреть на Марка. Одной рукой придерживаю полотенце на груди.

— Я не считаю себя той, кто должен отвечать за твои косяки, — говорю, глядя в ярко-синие глаза напротив.

Капли стекают с кончиков волос — они все еще мокрые и тяжелые от воды. Мне быстро становится холодно, но причина этого в том, что Рахманов пытается заморозить меня взглядом. Ледяным, колючим, как февральское утро.

Надо признать, Марк действует на меня, как красная тряпка для быка. Вполоборота завожусь, стоит ему открыть рот и практически не могу себя контролировать.

— Я хочу спать. Вытащи меня из ванной, — добавляю, не желая возвращаться к тому, с чего мы начали. Еще бросит здесь в воспитательных целях, а я очень хочу оказаться в теплой кровати.

— Волшебное слово забыла.

— Придурок? — интересуюсь не без яда в голосе.

Марк цокает языком и вдруг протягивает ко мне руку. Дергаюсь в сторону, но он перехватывает меня чуть выше локтя и заставляет посмотреть на себя.

— Боишься, но при этом дерзишь?

— Я тебя не боюсь. Мне тебя жалко, ведь ты не знаешь, что такое эмпатия или сострадание.

— С чего я тебя должен жалеть? Таких, как ты и твоя мама нужно разоблачать. Ведь под маской невинной овечки, — Марк вдруг поднимает свободную руку и касается пальцами моей щеки, заставляя меня замереть от этой внезапной ласки, — скрывается змея, которая ждет подходящего момента, чтобы наброситься.

— У тебя проблемы с головой, — шепчу я севшим от страха голосом.

Вот теперь я боюсь. Если Рахманов добивался именно этого эффекта, то его можно поздравить.

Ни о каком сне и речи быть не может, ведь позже, когда я лежу в кровати, перед глазами стоит лицо Марка. Его взгляд, полный ненависти и какой-то внутренней боли, которая адресована не мне, но так уж вышло, что я оказалась у него на пути.

Утром просыпаюсь разбитой, но даже это кажется мне ерундой. Ночь была не самой приятной, я еле уснула после того, как мы с Рахмановым «любезно» пообщались.

А еще я видела дурацкие сны, в которых он, то и дело, замораживал меня своим фирменным ледяным взглядом. Брр, до сих пор чувствую холод и тревогу.

Но утро приносит мне не только негатив и беспокойство — внезапно понимаю, что могу пошевелить пальцами ног.

Радость перекрывает все другие ощущения, даже страх немного притупляется, отступает на второй план. Все не так безнадежно, как мне казалось еще вчера. Выходит, Марк не обманул?

Как бы там ни было, делиться с ним радостной новостью я не тороплюсь. Теперь мне хочется минимизировать наше общение. Настолько, насколько это будет возможно в ближайшее время. Хватит с меня расшатывания нервной системы, учебный год даже не начался, а я уже хапнула стресса.

Вообще-то, сейчас я должна была полностью заниматься собой и своим любимым хобби — рисованием. Хотела заглянуть в книжный, прикупить себе новый блокнот для скетчей, но жизнь повернулась одним местом, стоило мне познакомиться с Рахмановым.

По итогу, в помощи Марка я не нуждаюсь, ведь мама помогает мне справиться со всеми нуждами. Да и теперь, когда ко мне начала возвращаться двигательная активность, легенда о том, что я подвернула ногу выглядит вполне реалистичной.

Вопросом, почему я покрываю паршивца перед нашими родителями, стараюсь не задаваться. Наверное, вместе с конечностями у меня еще и мозги отказали. Или я всерьез испугалась того, что Марк может подкинуть мне проблем?

— Поля, милая, тебе нужно поскорее выздороветь, — щебечет мама, что-то листая в телефоне и заставляя меня переключиться на нее. — Нам еще нужно столько всего купить. Я записала тебя на примерку платья...

— Какого платья, мам?

— Вечернего. Ах, да, совсем забыла сказать, — улыбается мама. — Мы с Леней перенесли торжество, оно будет раньше, чем планировалось.

Давлюсь апельсиновым соком, который мама принесла на подносе вместе с завтраком. Она цокает языком и хлопает меня по спине, когда я захожусь кашлем.