Сводные. За гранью ненависти

Глава 7

Конечно же, придурок меня игнорирует. Другого я от него и не ожидала.

Рахманов считает себя выше разговора со мной, а про то, что я чуть инвалидом не осталась по его вине, он и думать не думает.

Тогда решаю прибегнуть к крайним мерам, отправляю сообщение с угрозой все рассказать маме и Леону. Эффект получается незамедлительным. Оказывается, Аль Капоне был прав, доброе слово вместе с пистолетом действуют быстрее, нежели просто доброе слово.

Хотя, добротой мои "месседжи" не пахнут. И вежливостью тоже.

«Либо мы поговорим, либо пеняй на себя»

«Думаю, твоему папе будет интересно узнать про то место, куда ты меня возил»

Ставлю кучу угрожающих смайлов, но решаю, что это уже перебор, стираю.

Сообщение улетает со свистом, после чего я отбрасываю телефон на кровать. Новость мамы сбила мое настроение до нулевой отметки, и я теперь не могу ни о чем думать, кроме как о том, что мы с паршивцем породнимся.

Ни за что!

Еще бы понять, как избежать этого. Но в голову ничего толкового не идет. Зато ясно представляю, как придется встречать все праздники в тесном «семейном кругу».

— Говори, — вздрагиваю, когда слышу недовольный голос Рахманова позади себя.

Он умеет появляться внезапно. Вот и сейчас, напугал меня до чертиков, я как раз переодевала футболку. Интересно, он все видел или только что появился?

— Тебя стучаться не учили?

— В собственном доме? — вопросительно поднимает брови. Окатывает таким презрением, что я почти физически чувствую исходящие от него волны ненависти. — У тебя пять минут, выкладывай.

— Наши родители собираются сыграть свадьбу, — произношу, проигнорировав его выпад. Сейчас куда важнее решить этот вопрос, ведь я совершенно не хочу становиться частью этой ненормальной семейки.

Ну хорошо, отец у Марка очень даже неплохой мужчина, но от этого мне легче не становится.

— Я в курсе. Это все, что ты мне хотела сообщить? — складывает руки на груди.

— Конечно, нет, придурок, — шиплю я, точно гадюка. — Прикрой для начала дверь.

— Дома никого нет, мы одни. Говори.

Его самоуверенность просто зашкаливает. А как же прислуга? Я видела, что у Рахмановых есть домработница и горничная, она пару раз заходила ко мне.

— Ну?

— Свадьба будет уже в конце сентября!

— Допустим, об этом я тоже знаю.

— И что ты собираешься делать?

— Я? С чего ты взяла, что я собираюсь что-то делать? — Марк снисходительно усмехается, что я и вправду начинаю чувствовать себя идиоткой.

Вспыхиваю, сливаясь по цвету со своей одеждой.

— Но ты же… Ты же сам сказал, что нам здесь не рады.

— Не рады, крошка, это точно, — кивает головой. — Только это твои проблемы, а не мои.

— В смысле?

— Ты сделаешь так, чтобы свадьба не состоялась.

— Я? Ты… Что ты такое говоришь?

— С мамой своей поговори, объясни, что не хочешь ее замужества.

— Ты думаешь это прокатит?

— Почему бы нет? — пожимает плечами Марк. — Поной, что тебе не хочется жить у чужих людей. Или ты передумала, переночевав в роскоши одну ночь?

— Уж лучше я буду жить в нашей старой однушке, чем в такой токсичной компании.

— Умница, — ухмыляется Рахманов. — Надеюсь, мы друг друга услышали. В конце концов, должна же мама прислушиваться к мнению своей любимой дочурки?

Молчу, только бросаю на Марка хмурый взгляд. Он точно змей бьет по самым больным точкам. Мама не спрашивала моего мнения, когда ответила согласием на предложение Леона. Она поставила меня в известность уже постфактум, и это очень сильно задевает.

Разве нельзя было поговорить со мной до того, как сказать "да"? Хотя бы посоветоваться, поделиться новостью. Она даже не рассказала мне про сына Леона! И если бы я знала, то несомненно не стала бы поддаваться на уговоры матери.

— Я поговорю с мамой, если ты поговоришь с отцом.

— Исключено.

— Почему это?

— Это уже тебя не касается, — отмахивается от меня Рахманов и направляется к двери. — Давай, действуй, хромножка, если не хочешь обзавестись братцем в моем лице.

— Боже упаси, — изображаю рвотный позыв. Но Марк лишь смеется и уходит, оставляя меня одну.

И как только у Леона мог вырасти такой сын?

Нет, Поль, неправильный вопрос. Лучше спроси, что ты сделала такого, что разгневала небеса, и они послали тебе такое серьезное испытание?

Ведь бороться с самим дьяволом на его территории крайне сложная задача.

Естественно, мама на мои уговоры не ведется. Её удивляет то, что я вообще завожу разговор о том, чтобы отказаться от свадьбы, ведь Леон, как она говорит, достойный мужчина.

— Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива, Полюшка?

— Но я…

— Я понимаю, все произошло неожиданно, — продолжает мама. — Но, поверь мне, Леон — очень хороший!

Ах, мама, если бы ты знала, что дело не только в старшем Рахманове.

Но радует одно, Марка она все же считает холодным и отстраненным.

— Со временем он примет выбор отца, — роняет мама между делом, когда мы носимся с выбором ленточек для украшения стульев.

Она забрала меня в рабство, как только я вернула себе нормальную двигательную активность. Мне пришлось согласиться, ведь все это было сделано за семейным ужином, и меня просто застали врасплох.

Марк тогда лишь усмехнулся, словно бросая мне вызов. Словно говорил взглядом — слабачка.

А что он, собственно, хотел? Чтобы я отказала матери? Чтобы при всех нагрубила ей? И доставила тем самым удовольствие раздутому эго самовлюбленного мажора? Да ни за что!

В конце концов, показаться невоспитанной хамкой перед Леоном мне тоже не хотелось. Он был очень гостеприимен по отношению ко нему. Я надеялась на то, что мы с мамой поговорим, и она в конце концов меня услышит, повременит со своим решением.

А еще я собиралась ей напомнить, чем закончилась прошлая свадьба. Да, мама уже выходила замуж, я тогда училась в пятом классе. Благодаря тому человеку мы остались без дома и денег. Он оказался аферистом, а мама — доверчивой дурочкой. Так она сама сказала, когда я увидела ее в слезах на полу ванной комнаты.