Сводный. Красивый. Жестокий. Мой

Глава 1.1

Оливия

— Позорище!

Пощёчина отца обожгла щеку, словно раскалённое клеймо. Голова дёрнулась в сторону, но я тут же выпрямила спину, не отводя взгляда. Так учила меня мама. В этом доме слабость равна смерти.

Воздух в гостиной стоял тяжёлый, густой — смесь дорогого кофе и старого дерева. За высокими окнами шумел холодный горный ветер, но здесь, внутри, время будто застыло в удушливой, раскалённой тишине.

— Молчишь?! Сказать нечего?! — продолжал орать отец. Его голос гремел под высокими потолками, отражаясь от тёмных деревянных панелей.

— Я всё сказала, — произнесла я тихо, но твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Ах ты нахалка! Перечить мне вздумала?!

Отец снова замахнулся. На этот раз Амира — его новая жена — успела вцепиться в его запястье. Её длинные пальцы с массивными золотыми кольцами заметно дрожали.

— Залим, не бей её… Что люди скажут, если синяки увидят? — прошептала она, бросая на меня притворно-сочувствующий взгляд.

— Увидят — скажут, молодец Залим, дочь-шлюху наказал! — прорычал отец, брызгая слюной. Его лицо налилось кровью. — Говори, кто отец твоего ребёнка, Оливия! Говори по-хорошему!

Я медленно обвела взглядом всех троих. Отец — красный от ярости. Амира — с маской заботы на лице. И…

За спиной отца, привалившись плечом к тёмной деревянной панели, стоял Аслан.

Он смотрел на меня. Пристально. Без единой эмоции на красивом, будто высеченном из горного камня лице. Чёрная рубашка сидела на нём идеально, тёмные волосы чуть растрёпаны, руки небрежно засунуты в карманы брюк. Спокойный. Опасный. Как горный волк, который уже выбрал момент для прыжка.

Мой сводный брат. Правая рука отца.

— Позор семьи… — прошептала я одними губами.

Мне показалось, или уголок его губ едва заметно дёрнулся в холодной усмешке? Словно он услышал. Словно знал обо мне больше, чем я сама.

— В последний раз спрашиваю, — отец шагнул ближе, тяжело дыша. — Кто отец ребёнка?

Я коснулась горящей щеки и медленно выдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Не скажу. Его нет.

— Упрямая… Как твоя мать! — выплюнул отец с отвращением.

— Не трогай маму! — рыкнула я, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с болью. — Строй свою новую семью и оставь меня в покое!

Отец снова замахнулся. Я инстинктивно зажмурилась, напрягшись всем телом.

Но удара не последовало.

— Оставь её, Залим.

Глубокий, низкий голос Аслана прозвучал совсем близко. Я открыла глаза. Аслан крепко держал запястье отца.

Сводный посмотрел на меня сверху вниз. В его чёрных глазах кипела смесь отвращения и презрения.

— Не стоит она того, — спокойно произнёс он, наконец отпуская руку отца. Но его взгляд так и остался прикован ко мне.

Амира тут же закудахтала, заламывая руки:

— Успокойтесь все! Надо думать, что делать. Такой позор для семьи… Залим, ты уважаемый человек, что теперь люди скажут…

Я закатила глаза. Королева драмы.

— Замуж её надо выдать, — тяжело буркнул отец, массируя запястье.

— Да кому она теперь нужна, грязная? — Амира окинула меня брезгливым взглядом с головы до ног. — Даже за деньги никто не возьмёт. Весь город уже знает, что дочь Ахмеджановых залетела незамужняя. Додумалась же ты, Оливия, в женскую консультацию пойти!

— У меня живот болел! — огрызнулась я. — Мне что, умирать молча?!

— Сидела бы и умирала! — не осталась в долгу мачеха.

Отец тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу:

— Замуж. Точка.

— Я не выйду замуж, — отрезала я, делая шаг назад. — Дайте мне денег, и я уеду в Москву. Вы меня больше никогда не увидите.

В этот момент я снова поймала взгляд Аслана. Тёмный. Тяжёлый. Пронизывающий до костей. От него по позвоночнику пробежал электрический разряд, а сердце пропустило удар.

— Раньше надо было бежать, — тихо, почти лениво сказал Аслан и обратился к отцу: — Я знаю, что делать, Залим.

— И что же?

Аслан сделал шаг вперёд. Его присутствие мгновенно заполнило всю комнату, словно он забрал весь воздух.

— Ты прав. Оливку надо выдать замуж.

— Да какой нормальный мужчина её теперь возьмёт?! — фыркнула Амира.

— Я.

В гостиной повисла оглушительная, звенящая тишина.

— Что?! — выдохнули мы с Амирой почти одновременно.

Аслан смотрел только на отца, будто меня здесь не существовало.

— Я женюсь на вашей дочери. Так мы избежим позора. Скажем, что свадьбу планировали давно, но… не удержались. Оливия такая красивая… нежная… — в его голосе не было ни капли тепла. Только холодный, выверенный расчёт.