Сводный, наглый, бесстыжий

Глава 1. Фарфоровая куколка

Паркую свой черный внедорожник у дома отца. Элитный поселок, свежий асфальт, запах хвои. Скукота. Но дом у папы шикарный: три этажа, терраса, панорамные окна. Теперь здесь будет жить его новая жена с дочкой.

Ирина. Я ее знаю уже пару лет: она финансовый директор в компании отца. Красивая, умная, но слишком мягкая. Такие женщины вечно попадают в зависимость от мужчин. Хотя мой отец не тиран, конечно. Просто... мужик с характером.

А вот ее дочь я ни разу не видел. Отец говорил: «Алеся, девятнадцать лет, учится на художественном факультете. Скромная, тихая, как фарфоровая куколка. Будь с ней аккуратен, сын».

Фарфоровая куколка. Интересно, это комплимент или предупреждение?

У меня есть ключи от дома: запасной комплект всегда лежал у меня. Открываю дверь, захожу в прихожую. Тишина. Только часы тикают где-то на кухне.

В гостиной следы чужого присутствия. Женские тапочки у дивана. На журнальном столике альбом для набросков, несколько карандашей, ластик. Беру альбом, листаю. Портреты, наброски цветов, чья-то рука. Мужская рука: пальцы, суставы, тени между фалангами.

Она художница. Интересно, чьи руки она рисовала? С натуры? Надеюсь, эти руки ее не трогали. И не будут трогать. По крайней мере, пока я рядом.

А я буду рядом. Отец уже предупредил: после свадьбы они с Ириной улетают на две недели. И попросил «присмотреть за девчонкой». Типа старший брат, забота, все такое. Да, уже не ребенок, но… фарфоровая куколка.

Кладу альбом на место и поднимаюсь на второй этаж.

Сверху доносится музыка. Классика, какая-то медленная, тягучая композиция. Не узнаю, но звучит красиво. И неожиданно. Обычно девятнадцатилетние слушают попсу или рэп. А тут фортепиано, грустные ноты.

Поднимаюсь по лестнице, иду на звук. Дверь в одну из комнат приоткрыта. Я замираю на пороге.

Она меня не видит.

И я понимаю, что не могу отвести взгляд.

Алеся стоит перед мольбертом. Светлые волосы собраны в высокий, небрежный пучок. Несколько прядей выбились и вьются на шее. Тонкие черты лица в профиль: острые скулы, изгиб губ, длинные ресницы. Она покусывает нижнюю губу, сосредоточенно водя кистью по холсту.

Сглатываю.

На ней короткие домашние шорты. Открывают стройные бедра, бледную кожу. И топ: свободный, с широкими проймами. Когда она тянется к мольберту, я вижу бок груди. Мягкий, аккуратный. И родинку чуть выше талии, прямо на ребрах.

Я запомню это место.

Она стоит полубоком. В одной руке кисть, в другой – палитра. Пальцы испачканы краской. Синей и белой. Интересно, как эти пальцы будут сжимать простыни? Как будут царапать мою спину?

Вся ее поза напряженная, изящная, как у танцовщицы. Но при этом она полностью погружена в процесс. Не слышит ничего вокруг. Даже меня.

Отец сказал: «Будь аккуратным, она нежная».

Отец не знает, какие мысли у меня в голове, когда я смотрю на нее.

Фарфоровая куколка? Скорее, запретный плод. Я всегда хотел то, что нельзя. То, что никто не трогал. И сейчас мой член уже твердеет в джинсах, только от одного вида ее шеи, ее губ, этой чертовой родинки на боку.

Интересно, она понимает, как сексуально выглядит? Эта рассеянность, полуоткрытый рот, движение кисти… будто она ласкает холст. Я бы хотел быть тем холстом.

Девственница? Возможно. Такие наивные, домашние, которые рисуют под классику по вечерам... наверное, нетронутая. Или мне просто хочется так думать. Но придется быть терпеливым. Очень терпеливым.

Но это того стоит.

Ладно. Хватит пялиться как извращенец. Пора познакомиться.

Делаю шаг вперед, постучав костяшками по косяку.

Она вздрагивает. Резко оборачивается. Кисть замирает в воздухе. Глаза — серо-зеленые, огромные — расширяются от испуга. Палитра дрожит в ее руке.

Она не говорит ни слова. Просто смотрит на меня.

Улыбаюсь. Не нагло, нет. Слегка снисходительно, но с теплотой. Чтобы не напугать окончательно.

— Не бойся, — говорю я спокойно. — Я Алекс, сын Дмитрия. Твой будущий... брат, наверное. Не ожидал, что ты уже здесь. Думал, после свадьбы переедешь.

Она моргает. Пытается взять себя в руки. Голос у нее тихий, немного дрожащий:

— Я.. мы переехали вчера. Дмитрий настоял. Они с мамой уехали... что-то насчет декора. А я просто... рисую.

— Вижу, — говорю я и делаю шаг ближе. Не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать ее запах. Краски, скипидар и что-то цветочное. И легкий, едва уловимый запах разгоряченной кожи.

Смотрю на мольберт. Абстракция. Синие и белые мазки, что-то воздушное.

— Это облака? — спрашиваю я.

Она кивает. Смотрит на меня настороженно, но уже не так испуганно. В ее глазах появляется любопытство.

Выбившаяся прядь волос падает ей на лицо.

Я не спрашиваю разрешения. Просто поднимаю руку и медленно, кончиками пальцев, убираю прядь за ее ухо. Задерживаю пальцы на секунду дольше, чем нужно. Кожа у нее теплая, мягкая. Шея такая тонкая, обхватить одной рукой и...