Сводный. От ненависти до любви - Часть 1

Серая мышь

Косой пунктир дождя исполосовал стекло. Капли срывались с карниза и разбивались о жестяной отлив. Звук был тупой, монотонный. Даша сидела на подоконнике, подтянув колени к груди. Пальцы ног, обтянутые дешевым трикотажем носков, касались холодной оконной ручки. По ту сторону стекла лежал Светлогорск. Панельные коробки домов выстроились в ровные линии, серые и скучные. Мокрые кроны тополей прилипли к проводам. Редкие машины внизу месили лужи, разбрызгивая грязную воду. Смотреть было не на что. Думать было не о чем.

Квартира за спиной молчала. В нос ударил запах жареного лука из соседской двери. Мать на работе. В школе каникулы. Целое лето впереди - бесконечное и такое же пустое, как это небо. В свои пятнадцать Даша уже поняла: будущее - это не то, что случается с тобой. Это то, что обходит тебя стороной.

Как таковых друзей у Даши не было. Всю свою жизнь она получала лишь осуждение. Одевается не так. Выглядит как пацан. Вечно молчит, вечно в стороне. Она давно перестала огрызаться, потому что это ничего не меняло. Люди вокруг казались ей слишком жестокими. Не все, может быть, но те, что попадались именно ей - точно. Поэтому она боялась заводить новые знакомства. Каждый раз, когда в школе кто-то подходил слишком близко, внутри что-то сжималось в ожидании подвоха. Она научилась чувствовать опасность заранее и обходила её стороной. Пока ровесники выстраивали какие-никакие отношения, собирались в компаниях, гуляли допоздна, ссорились и мирились, Даша сидела запершись дома и рисовала. Так проходило её лето. Так проходила её жизнь. Рисовала она заброшенные здания. Ей нравились полуразрушенные стены с облупившейся краской, провалившиеся крыши, пустые глазницы окон. Она находила фотографии старых усадеб, заводов, больниц - и переносила их в альбом. В этом было что-то честное. Разруха не притворялась красивой. Она просто была. Даша понимала эти здания лучше, чем людей. С наступлением лета у Даши была лишь одна радость - второго июня у неё день рождения. Ей стукнуло пятнадцать. Но даже эту радость не с кем было разделить. Мать с утра убегала на работу, возвращалась поздно, уставшая до предела. Иногда оставляла на столе конверт с деньгами. Иногда забывала. Даша ждала, что хотя бы в этот день что-то изменится, но с утра за окном опять зарядил дождь, а мать даже не заглянула в комнату.

Отец ушёл из дома, когда Даше было десять. Она запомнила не сам уход, а тишину, которая наступила после. Мать перестала смеяться. В квартире стало очень чисто и очень пусто. Мужчин в доме больше не появлялось. Даша жила только с мамой, и та всё время пропадала на работе. Приходила - и они даже не разговаривали друг с другом. Не потому что ссорились. Просто слов не осталось. Каждая жила в своей скорлупе.

Даша перевернула страницу альбома и начала новый рисунок. Ещё одно здание без крыши. Ещё одно окно без света. Свои рисунки она никогда и никому не показывала. Альбом лежал под матрасом, надежно спрятанный от чужих глаз. Даша знала, что многим её работы показались бы странными. Кому интересны разваливающиеся дома с пустыми окнами? Что в них красивого? Она не хотела объяснять, не хотела оправдываться. Проще держать всё при себе. Так она поступала со всем в своей жизни. Даша всегда была зажатой девочкой. Плечи втянуты, взгляд в пол, голос тихий настолько, что приходилось переспрашивать. В школе учителя иногда даже не замечали её присутствия в классе. Она привыкла быть невидимкой. Но при этом где-то глубоко внутри ей хотелось того же, чего хотят все. Любви. Заботы. Хотелось гулять с друзьями, смеяться над глупостями, делиться проблемами хоть с кем-нибудь. Просто знать, кому-то не всё равно. Но этого у неё этого так и не было. Никогда.

Лето текло своим чередом. Жаркие дни сменялись душными ночами. Даша проводила время сама с собой. Гуляла одна по окраинам города, заходила в старые дворы, смотрела на покосившиеся сараи и ржавые гаражи. Иногда ей казалось, что эти забытые места чем-то похожи на неё. Рисовала. Листала старые журналы в поисках подходящих фотографий. Ела что попало. Ложилась спать и снова просыпалась. В голову приходили плохие мысли. О смысле жизни. Она не понимала, зачем живёт. Вставала утром и не находила ответа. День проходил, наступал вечер - ответа всё не было. Она не видела у себя никакого будущего. Только серую пустоту, которая тянется и тянется, без конца и без края. Даша не знала, нормально ли это в пятнадцать лет. Спросить было не у кого. Мать видела проблемы дочери. Замечала, как та молчит за ужином, как прячет глаза, как вздрагивает от любого вопроса. Понимала, что с Дашей никто не общается. Но не могла ничем помочь. Просто не знала как. Все попытки поговорить разбивались о глухую стену. Даша наотрез отказывалась открываться. Они были как совершенно чужие друг другу люди, которые жили в одной квартире. Две закрытые двери в конце длинного коридора.